Уже слезы плакать в подушку закончились.

Прошу открыть дверь. И тут Гордей мне заявляет новое правило, что из этого отеля, можно выйти одним способом: я должна крикнуть с крыши, что его прощаю. Только честно крикнуть, а то опять сюда вернут.

— С тобой понятно, — киваю на обнаглевшего парня. — Кого подговорил? Кто эти два полицейских со страшными мордами?

— Не узнала?

— У меня от шока не было времени сильно рассматривать.

— Это мои братья. Они тоже хотят, чтобы мы помирились.

И как я сразу не догадалась?

Только Сомовым такое придет в голову!

Значит, морды — накладной грим, который я им яблоками примяла слегка. Корочки документов сделать для них не проблема.

— А как же голос? — Нахожу, что сбило с толку. — У того, что говорил, грубый бас грохотал. И машина совсем незнакомая.

— Вчера весь вечер Плат тренировался ради нас. У Евсея не получалось, настолько пародировать. Машину взяли в офисе у одного из юристов, — подробно объясняет без утайки, руками не трогает, но глазищами всю душу выворачивает.

— И додумались же! Вы точно все с приветом. А ты самый из всех ненормальный!

— Для тебя я и хочу быть самым-самым, — тихо произносит, а во мне, словно эхом отдаются слова.

Все ясно. Он задумал повторение с ужином, как на нашем свидании. Стол на том же месте. Блюда, так понимаю, из ресторана. Скоро закат.

Подходим к столу. Гордей на меня кофту накидывает, и садимся напротив.

— Помнишь, я тебе говорила, что прошлые приемчики не прокатят? — мне несложно напомнить. — Ты ведь опять меня хочешь романтикой подкупить. Считаешь, что я вкусный ужин поем и растаю?

— Вообще не спеши таять. У нас же полно времени, — пожимает плечами. — Только сегодня из ресторана, что не съедим, то пропадет. На завтра у нас консервы и сухари будут. Тьфу, чуть не забыл! Ты же нам капусту еще принесла, позаботилась.

Обалдеть. Вот это я попала.

— Так, а это... Где я буду спать?

Гордей прикрывает смешок.