- Давай с тобой сразу договоримся: никакой лжи и никаких недоговорок между нами. И не надо меня жалеть! От недосказанности всегда только хуже.
- Договорились, - киваю я.
И быстро рассказываю ей обо всем, что у нас здесь происхоидит. Об угрозах Таисии забрать Макса, о том, что юрист, похоже, с ней в сговоре…
- Я сейчас отберу у Максика ножницы и сама выколю ей глаз! - ругается она.
- Анна Евгеньевна, вы же разумная женщина?
- Я? Ну, не знаю…
- Арсений хочет распорядиться этой информацией правильно, чтобы изабавиться от Таисии раз и навсегда. Он просил пока ничего ей не говорить. И ничего не предпринимать.
- То есть, делать вид, что все нормально?
- Да.
- Может, я ее хлебом-солью должна встречать?
- Скорее, она вас.
Мы видим, что Таисия пошевелилась. Максика уже как ветром сдуло.
Она потягивается, садится в шезлонге. У ее ног лежат пряди волос. Но она этого не замечает - сонно трет глаза.
И идет в дом.
Войдя на кухню, Таисия застает милую картину: Анна Евгеньевна сидит за столом, я наливаю ей чай.
- А… вы… - вырываются хриплые звуки из горла этой особы.
Которая еще недавно была шикарной блондинкой, а теперь похожа на больную болонку, с неровными клоками выпадающей шерсти. Причем только с одной стороны, с той, до которой смог дотянуться Максик.
- Здравствуйте! - лепечет она.
- Ну, здравствуй, невестушка. Давно не виделись. Говорят, ты мастерица блины печь. Давай, метнись, напеки для меня. Сейчас еще Анатолия в гости позовем, чай пить будем.