Питер надул щеки и медленно выдохнул.

— Нет, я просто перестал выбирать девушек. С тех пор они выбирали меня. И, кстати, среди них были и блондинки, и рыжие. Просто ты не всегда интересовалась моей личной жизнью.

— Они выбирали тебя… Это значит, что, если бы я тогда тебя не поцеловала, ничего бы не было?

Питер задумался:

— Думаю, было бы. Я бы дал тебе подрасти и все равно подкатил бы.

Кристина рассмеялась.

— Подкатил? Этот как?

— Ну приблизительно так.

И, притянув жену к себе, он принялся целовать ее.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 4 апреля, 08:33

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 4 апреля, 08:33

Они готовы были выходить, когда Питеру позвонили из Японии. Он показал Кристине, что разговор займет пять минут, и удалился в кабинет. Они с камердинером остались его ждать.

— Беннет, я хотела спросить вас. Почему позавчера, когда вы услышали запах сигар от Питера, вы сказали, что боялись этого?

Слуга вздохнул:

— Он курил, миледи. Сигареты. Много курил. По полторы-две пачки в день. А потом появился этот покер по пятницам, и добавились сигары. Тут все и началось…

— Началось что?

— Головные боли, миледи. И тошнота, простите, до рвоты. Ему и пить было не надо. Он просыпался утром после этого покера и натурально умирал.

Кристина в ужасе слушала Беннета.

— Было настолько плохо, что он обратился к врачам, и они запретили ему курить. Категорически. И он бросил! Да, он бросил, миледи! Он очень тяжело, мучительно бросал, но смог! Оставил себе, как он говорил, «радость» — сигары по пятницам во время покера. А четыре года назад мы уехали в Америку, покера не стало, и сигары тоже как-то сошли на нет.

Кристина понимающе закивала.