Ей было так плохо, позвоночник так тянуло и так хотелось спать, что она захныкала:
— Спина болит.
Он приблизился:
— Где? Поясница, да?
Она, позабыв о темноте, кивнула. Но он понял и аккуратно приподнял одеяло:
— Повернись на бочок, я потру тебе спину.
Она искренне удивилась:
— Ты?
— Месяц назад ты утверждала, что я бог массажа.
Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 04:24
Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 04:24
Кристина прикусила губу и медленно повернулась на бок спиной к мужу. Он аккуратно принялся растирать ее поясницу и, видимо, коснулся какого-то особенного места, когда она болезненно застонала.
— Больно, да? Потерпи, милая. Сейчас станет легче.
Он нащупал пальцами твердые островки и принялся разминать их. Она тихо пискнула. Сцепив зубы, он продолжил.
Он сам любил массаж. В Нью-Йорке у него был отличный массажист, приходивший к нему три раза в неделю, а в Лондоне стало как-то не до того. Потом, после женитьбы, он полюбил делать массаж жене, а вот во Флоренции они как-то не удосужились, хотя, как выяснилось, здесь это было практически необходимо.
Сейчас у него под рукой не было ничего, ни массажного стола, ни крема, ни элементарно света, чтобы видеть, что он делает, но он слушал Кристину, благо темнота помогала, и она вела его по карте своей боли.
Изменения он почувствовал сразу же. Он хорошо знал это тело, каждый сантиметр. Он сам учил ее ловить все оттенки и нюансы. Она молчала, но он узнавал смены ее настроения даже по дыханию. Темнота, на которую она так пеняла у него в кабинете, сыграла с ней злую шутку. Его руки и темнота, в которой он был королем. Лежа с ним в постели его жена сгорала от желания.