Светлый фон
Ладонь обожгло резкой болью, но она быстро прошла. Тимур сделал то же самое со своей рукой, потом Тёмыч.

И что дальше?

И что дальше?

– Наша семья не идеальная, Кир, – заговорил Тимур. – Далеко не идеальная. И тебе придётся подчиняться определённым правилам, если не хочешь иметь проблем с отцом. Или с нами.

– Наша семья не идеальная, Кир, – заговорил Тимур. – Далеко не идеальная. И тебе придётся подчиняться определённым правилам, если не хочешь иметь проблем с отцом. Или с нами.

Звучало зловеще. И угрожающе.

Звучало зловеще. И угрожающе.

– Какие именно правила? – уточнил я.

– Какие именно правила? – уточнил я.

– Помалкивать, – сразу ответил Артём. – Быть с нами заодно. Но для тебя это не будет проблемой. Мы похожи.

– Помалкивать, – сразу ответил Артём. – Быть с нами заодно. Но для тебя это не будет проблемой. Мы похожи.

Тимур протянул ладонь, и я пожал её. Артём накрыл наши руки своей.

Тимур протянул ладонь, и я пожал её. Артём накрыл наши руки своей.

Бред какой-то…

Бред какой-то…

– Ну а взамен ты получишь нас, нашу защиту, – продолжил Тимур. – Мы любого за тебя уроем.

– Ну а взамен ты получишь нас, нашу защиту, – продолжил Тимур. – Мы любого за тебя уроем.

Бред или не бред, но горящая бочка и сцепленные окровавленные руки сделали своё дело. Я проникся этой клятвой.

Бред или не бред, но горящая бочка и сцепленные окровавленные руки сделали своё дело. Я проникся этой клятвой.

Это воспоминание весь день крутилось в голове, и в конце концов она чертовски разболелась.