Я ушёл в дом. Принял душ. А потом всё-таки залез в соцсети, которые не посещал всё лето.

Судя по всему, Алиев вернулся в пансион раньше на две недели. И проводил время вместе с Асей… Прогулки по торговому центру. Фотосессия на футбольном поле и в комнате девушки. Всё выглядело так, будто они не расставались ни на минуту. И Ася выглядела весьма довольной. Словно и не было тех четырёх лет, когда она, пусть и не формально, но принадлежала мне.

Мной овладела ярость. Я швырнул телефон в стену, стекло на нём разбилось. Домработница, находящаяся в этот момент в гостиной, в панике выбежала. А кто-то за моей спиной похлопал в ладоши. Обернувшись, я увидел Тимура. Его лицо сияло.

– Не вижу повода для радости, – бросил я, подобрав телефон с пола.

– А я вижу! – возбуждённо воскликнул Тимур. – Предчувствую, что наше возвращение в школу будет фееричным. А жизни Беловой и Алиева станут мрачными. Ради тебя я это устрою.

Наверное, в ту минуту я тоже этого хотел. На долю секунды мной овладела такая злость, что я ступил на тёмную сторону.

Я согласно кивнул. В тот день мы и забурились в бар…

Выныриваю из воспоминаний. Теперь понимаю, что Соболевы всё время подогревали во мне злость. До самого возвращения в пансион постоянно муссировали тему Марата и Аси, подпитывая мою ярость.

И сейчас я решаюсь признаться в этом Асе.

– Я ревновал! И ревную! Увидел фотки тебя и Марата – и меня словно заклинило.

Позволяю себе взглянуть в лицо девушки. Похоже, Ася озадачена моим признанием.