Анна всем сердцем верила, что причина невероятного секса кроется в том, что они безумно влюблены. Как будто химию между ними нужно смешивать и взбалтывать, чтоб она не осела и не стала ядовитой. Никогда она еще не чувствовала себя такой живой и счастливой, как в объятиях Вронского. Если и был какой-то недостаток в их отношениях, то заключался он в том, что чем больше они общались, тем больше им этого хотелось: они уже стали зависимы друг от друга.

Каждое утро, когда Анна брала телефон и проверяла сообщения в игре, она видела: «Доброе утро, красавица! Я хочу тебя, я хочу тебя, я хочу тебя». Вронский старался не говорить о своих бывших, но недвусмысленно намекнул, что происходящее между ними совершенно не похоже на то, что он испытывал раньше. Это были не просто слова, которые он скармливал ей, а чистая правда – его любовь к Анне была беспрецедентной.

С тех пор как они впервые стали близки в ее доме, молодые люди умудрялись видеться практически каждый день, даже если это был всего лишь один час ранним утром перед школой. Вронский стал ночевать в особняке Беатрис и после встреч с ней возвращался на Манхэттен на мотоцикле, тогда как Анна говорила маме, что пойдет в школу пораньше, чтобы успеть доделать домашнее задание.

Подъезжая к дому Беатрис, она видела любовника в конце длинной подъездной дорожки. Поскольку им нельзя было показываться на людях, в поисках укромного места они объезжали весь Гринвич. В первый раз они припарковались на заднем дворе церкви, что Анну не очень обрадовало, но, когда рука Вронского скользнула вниз по ее джинсам, она забыла, где находится.

Вчера Анна заехала за ним, а потом молодые люди катались по городу и в конце концов решили уединиться на подземной парковке, спустившись на самый нижний уровень. Она перелезла через рычаг переключения передач, задела его и случайно вырубила фары. Накануне она решила, что лучше надеть юбку. Позже Анна призналась, что никогда в жизни не выходила из дома без белья и добавила, что в рюкзаке у нее – чистая пара.

Тот факт, что Анна так сильно хотела его, наполнил Вронского желанием, которое он не мог сдерживать. Обычно Алексей оскорбился бы тем, что стал, как сказали бы друзья, «скорострелом», но Анну опьяняла его неспособность контролировать себя. Она просто оставалась на нем, и через несколько минут он вновь становился твердым внутри нее, причем второй раунд длился намного дольше первого. Наслаждаясь изысканной пыткой, она медленно оседлала его, стараясь сдерживаться как можно дольше, но она часто ловила себя на том, что выкрикивает его имя. Они прошли три круга, и Анна в конце концов опоздала на латынь. Coitus, coituum, coitibus[84].