Кубок Мэриленда был своего рода суперкубком, игроки преодолевали дистанцию в четыре мили[81] с двадцатью двумя барьерами – заборами, обычно сделанными из дерева, причем различной высоты. Самый высокий барьер достигал пяти футов[82].

Однако сегодняшний заезд представлял собой не такое крупное спортивное событие, хотя и проводился ежегодно в Гринвиче, чтобы собрать деньги для детской больницы. Дорожки достигали четверти длины от классической дистанции, и на ней имелось лишь семь барьеров, самый высокий не превышал двух с половиной футов[83].

Все проектировалось с расчетом на подростков, однако каждый год кто-нибудь получал травму во время скачек.

Чрезмерно заботливый отец запретил Анне участвовать в соревновании, высказавшись о нелепости того факта, что участвовать может любой идиот, а большинство несчастных случаев происходит не из-за тренированных наездников вроде его дочери, но только потому, что глупые мальчишки стремятся произвести впечатление на хлопающих ресницами девчонок.

Анна и Граф по-прежнему общались лишь через текстовые сообщения в игре «Слова», хотя Вронский часто шутил, что им нужно купить одноразовые телефоны.

Сейчас он не ответил на ее звонок, что раздражало Анну. Сначала она думала послать Алексею сообщение, призывающее юношу отказаться от участия в скачках, и даже написала, что лошади придется перепрыгивать через ее труп, если он так уж этого хочет, но воздержалась. Она просто удалила набранный текст. Потом она решила сменить имя Вронского в списке контактов на что-нибудь другое, но сразу же вспомнила о родном брате и печально известном «Брэде», поэтому не смогла заставить себя сделать это.

Не зная, что еще можно предпринять, она открыла приложение с игрой «Слова» и написала, что он должен немедленно позвонить ей. Затем Анна спросила Мерфа, не найдет ли он для нее Графа, чтобы тот встретился с ней, но резко оборвала себя на полуслове. Все присутствующие знали, кто она такая, а значит, были в курсе: она – девушка Александра. Если ее увидят с Вронским, это вызовет подозрения.

«И что теперь делать? – подумала она. – Вот что получаешь за ложь».

Анна понимала, что крутит настоящий роман за спиной бойфренда, но продолжала оправдывать себя: она порвет с Александром, как только он встанет с постели, а это случится не позже, чем через месяц.

Она часто ругала себя. Почему она не сказала Вронскому, что они должны подождать? Но каждый раз, когда она думала о том, чтобы покончить с этим романом, Анна обнаруживала, что абсолютно бессильна. Пламя обоюдного желания было не так легко погасить: оно уподобилось хитрой свече, которую невозможно задуть.