Еще сильнее, чем интрижка матери, Стивена поражало то, что Анна изменила Александру с Вронским. Это откровение перевернуло и мир Лолли. Когда она смотрела, как Анна, вне себя от горя, как сумасшедшая выбежала на поле после падения лошади, она видела такой страх за Вронского на ее лице, который граничил с одержимостью. Это походило на те городские легенды, когда почувствовавшая всплеск адреналина мать смогла поднять машину в несколько тысяч фунтов, чтобы спасти своего ребенка. Никогда раньше Лолли не видела, чтобы сестра Стивена теряла выдержку, и это показалось ей романтичным.

Обманывать Александра за его спиной было неправильно, но Лолли понимала решение Анны подождать, пока бойфренд поправится и вернется в университет, прежде чем рвать с ним. Лолли знала, что, будь она в схожем положении, сделала бы то же самое. А может, и нет? Лолли обнаружила, что одного дня присутствия на шиве ей вполне достаточно. Даже четыре часа видеть, как мама Дастина едва держится на ногах, было слишком тяжело, не говоря уже о нескольких днях подряд. Зато Стивен и Анна все выдержали. Она могла ручаться, что брат и сестра отрицали собственные проблемы, и ей было печально осознавать, что им потребовалась чья-то смерть, чтобы вообще задуматься о себе.

XVII

Когда Вронский вышел из здания школы, он с удивлением обнаружил, что Леонард, старый шофер матери, сидит на его «Дукати», припаркованном на заднем дворе.

– Какой чудесный мотоцикл, – сказал Леонард, когда Вронский подошел поприветствовать его. – Насколько быстрый?

Леонард был водителем Женевьевы еще до того, как родился Вронский, и казался членом семьи. Однако Граф был осторожен в его присутствии. Он знал: мать оплачивает преданность Леонардо подписью на чеках с жалованьем – она также оплатила обучение детей шофера в колледже.

– «Дукати» запросто набирает триста километров в час, но лично я никогда не нарушаю ограничения скорости.

Леонард от души рассмеялся, перекинул ногу через седло и сел верхом. Затем сказал Вронскому, что его хочет видеть мать: Алексей должен пойти в гостиницу «Пьер», где сервируют послеобеденный чай. Вронский вежливо ответил, что у него другие планы, и спросил, не извинится ли Леонард за него перед Женевьевой.

– Никаких других планов, мистер, – заявил он. – На этот раз она не просит.

– Хорошо, – обыденно ответил Вронский, стараясь не выдать раздражения. – Поеду туда прямо сейчас.

Он шагнул к мотоциклу, но Леонард даже не шелохнулся, чтобы слезть.

– Ты должен ехать со мной или, если у тебя есть еще один шлем, я сяду позади, – сказал Леонард. – Не спорь. Ты же знаешь, какой она бывает.