– Не может быть, чтоб письма рассылал Александр, – возразила Лолли. – Он слишком правильный. Ведь в таком случае его репутация тоже погибнет. Конечно, не так, как репутация Анны, для девчонок все всегда оборачивается хуже. Он никогда не станет рисковать будущей карьерой юриста. А Элеонора? Ни в коем случае, она чересчур праведная.

– Лолли! Малышка! – Мерф усмехнулся. – Ты прям как из спецкорпуса. Сексуальный бохо-детектив, мне это нравится. – Он захихикал и лег на спину, глядя в безоблачное небо.

– Не обращай внимание на Мерфа, он спекся, – сказал Вронский. – Если я узнаю, что за всем этим стоит Александр, то поеду в Бостон и убью его.

– Алиби! – закричал Мерф во всю глотку, чтоб слышали соседи. – Я готов стать твоим черным Като Кэйлином[96], чувак.

Несмотря на серьезный, по сути, разговор, молодые люди расхохотались. Лолли пришлось сесть, так сильно она смеялась. Было приятно снять напряжение. Слишком много всего навалилось сразу.

– Что же нам делать? – спросила Лолли, посмотрев на Мерфа.

– Похоже, калифорнийские грезы стоит переименовать в калифорнийский кошмар, – невпопад ответил тот. – Эй, погоди, – он повернулся к Вронскому. – Я впервые чувствую себя счастливее в своих ботинках, а не в твоих. Хотя, конечно, я безумно завидую твоим шикарным итальянским туфлям, но тебя капитально поимели… и не в хорошем смысле слова, мой друг, не в хорошем смысле.

Вронский отложил пакет с замороженными овощами и, нацепив солнцезащитные очки «Том Браун», откинулся на спинку стула, показав средний палец и послав весь мир куда подальше.

XXIV

На следующее утро Анна проснулась с жуткой головной болью. Она потащилась в ванную комнату, которую не узнала, и вызвала у себя рвоту, что было совсем не трудно. Она не выблевала ничего, кроме прогорклой желтоватой желчи. Ей хотелось одного: забраться обратно в постель и уснуть. Она подумала, нет ли у брата снотворного или «Ксанакса», принимаемого при бессоннице.

Лолли и Стивен уютно устроились в маленькой спальне, и Анна почувствовала укол вины за то, что заняла большую постель, хотя вообще не помнила, как до нее добралась. Видя, как брат мирно обнимает свою подругу, она вспомнила, как они с Вронским только вчера точно так же дремали в самолете Беатрис, и от этой мысли ее снова затошнило.

Она знала, что Стивен хранит колеса в красивой оранжевой кожаной шкатулке для драгоценностей, которую она подарила ему на позапрошлое Рождество. Это был особый футляр для запонок и часов в путешествиях. На тонкой коже были выгравированы инициалы парня, а на внутренней крышке красовалось фото, где Анна и Стивен еще детьми ели мороженое в парке на скамейке. Под дном из искусственной кожи имелся тайник, где она обнаружила набор таблеток, пакетик с порошком и листок бумаги с двумя рядами наклеек-эмотиконов. Когда она поднесла листок ближе к глазам, чтобы рассмотреть, то вспомнила: брат говорил ей, что на «Коачелле» он вместе с Лолли собирался накачаться кислотой.