– А зачем это тебе? – спросила Анна, вдруг испугавшись. – Ты меня знаешь? – Ее голос от страха стал выше, а клоун поднял руки в больших белых перчатках и медленно отступил, сказав, что ошибся, приняв ее за кого-то другого.

– Ты за кого меня принял? – выкрикнула она. – За кого? Говори!

Клоун завопил в ответ:

– За Джульетту! Я думал, ты – моя Джульетта!

Это невероятно расстроило Анну. Ромео в клоунском парике потерял свою Джульетту. «Как он вообще найдет ее тут?» Земля, казалось, качалась и вставала под ногами дыбом. «О боже! – в ужасе подумала Анна. – Это землетрясение!» Вдалеке она заметила белый тент и, помня, что Стивен говорил о ВИП-тенте, побежала в ту сторону, уронив бутылку с водой.

Добравшись до пропускных ворот, она прижала желтый браслет к сенсору, и тот загорелся зеленым. Анна действительно очутилась в красивом розовом саду и плюхнулась на скамейку, но розы закачались на ветру пустыни, и ей померещилось, будто цветы начали нашептывать ей что-то, поэтому она встала и побрела дальше, желая избежать любых разговоров с галлюцинациями. ВИП-зона оказалась не так переполнена, и все выглядели лучше: меньше потели и не были наряжены клоунами. Она нашла уголок с диваном, где, держась за руки, курила какая-то парочка, и протиснулась туда, бормоча извинения.

Анна опять чувствовала тошноту, а земля качалась, как и раньше. «Это не землетрясение. Просто у тебя крыша поехала от психоделиков».

В стороне имелась площадка, на которой тусовались ВИП-гости. Кое-кто, сгрудившись у ограждения, слушал выступление очередной группы. Анна завороженно смотрела на беснующуюся толпу, наблюдая за разноцветными полосами, пробегавшими по одежде каждого зрителя. И вдруг она увидела его. Алексей танцевал в окружении трех девушек в ярко-розовых париках.

Девчонки смеялись, держась за руки, кружась вокруг Вронского, словно вокруг майского шеста.

«Он уже забыл обо мне. Он веселится и променял меня на трех азиаток с сахарной ватой вместо волос». Анна ненавидела этих девиц и их дурацкие розовые парики для вечеринок. Она ненавидела их лица и длинные загорелые ноги. Она ненавидела укороченную розовую джинсовую куртку и невысокие бирюзово-красные ковбойские сапоги, которые были надеты на самую красивую из всей троицы. Она хотела избить и танцующего блондина. Ей хотелось сорвать с его глупой головы каждый локон, но она не могла пошевелиться. Она чувствовала себя частью дивана, словно сидела на расплавленных часах с картины Сальвадора Дали. «Время тает. Я – тающая Анна, превращающаяся из “тик” в “так”, и скоро меня не будет». Она подняла руку, и пальцы показались ей длиннее, чем они были на самом деле.