Мама родилась, выросла и вышла замуж до того, как переехала в Штаты из Кореи – вместе со своим мужем – в возрасте двадцати восьми лет. Она редко упоминала собственное прошлое, но в тот вечер призналась мне, что корейские женщины до сих пор не в силах получить то же положение в обществе, которое занимают мужчины. Я спросила, злит ли это ее, и она ответила «нет», поскольку ее воспитали с верой, что женщина ценится за роль жены и матери. Вот почему она никак не могла примириться с моим выбором расторгнуть брак ради чего-то столь незначительного в ее глазах, как карьера. Я была встревожена, услышав, что за сто с лишним лет, прошедших с момента первой публикации «Анны Карениной», в Корее явно не случилось особых подвижек, связанных с положением женщин в обществе. И я в свою очередь поделилась с мамой тем фактом, что буду вечно благодарна за то, что родилась и выросла в США, где мне как женщине было предоставлено право жить так, как я захочу. Для меня это значило, что я имею право развестись и заняться карьерой.

В ту ночь я проснулась в три утра и спустилась в лобби, взяв с собой ноутбук. Сидя в тишине отеля рядом с великолепно украшенной елкой, я испытала один из удивительных моментов озарения: а на что была бы похожа «Анна Каренина» в жанре янг эдалт? Взволнованная этой идеей, я отправила письмо Салли, своему книжному агенту, а затем вернулась наверх, в номер. Я уже решила, что в моей подростковой версии Анна будет наполовину кореянкой в честь моей матери и наполовину корейских детей моего брата. Я проснулась, когда пришел ответ от Салли, в котором говорилось: «Обожаю эту идею! Пиши сейчас же».

Я предприняла несколько попыток, но постоянно словно натыкалась на стену и в конце концов застряла в телешоу, погрузившись в рутинную работу. Пару лет спустя я повстречала своего будущего второго мужа Джона во время книжного тура в Нейпервилле в феврале две тысячи четырнадцатого. Наша чудесная встреча тоже произошла снежной зимой, как у Анны и Вронского. Когда мы познакомились, я жила в Лос-Анджелесе, а он – в Бруклине. Мне казалось, у нас будет короткая интрижка, но он утверждает, будто сразу понял, что мы обречены на нечто большее. Как это похоже на Вронского! Мы отправились в далекое и сложное путешествие по стране любви, и, хотя я говорила себе, что никогда больше не выйду замуж, – быть женой это не мое – на следующий год мы сбежали в Вегас и с тех пор очень счастливы. На Рождество, когда мы с мужем ехали из Лос-Анджелеса в Нэшвилл с нашим гигантским щенком ньюфаундленда весом в сто двадцать фунтов[104], то обсуждали идеи книг, которые надеялись написать в следующем году. Именно тогда я рассказала Джону о своей идее для Анны К.