– Что?

– Такие штуки не законны в России. Это неофициальная воля отца, и плевать я хотел на его желания. Раньше соблюдение условий контролировал Майк, но теперь он уволен, и законной становится та версия завещания, в которой я единственный наследник. Крис получит свою долю, как только закончит универ, без всяких бизнесов. Алекс, когда вернется из армии, если его успехи меня удовлетворят. А ты… можешь забрать свою долю сейчас.

Я долго молчу.

– Не хочу.

– Почему?

– Потому что Кристина. Потому что вы все. Если я заберу сейчас деньги, я снова останусь одна.

– Я думал, ты нас ненавидишь.

– Нет, конечно, что за бред. Я знаю, что частью вашей семьи не буду, но хотя бы посмотрю на нее со стороны.

– Ань, – он берет меня за руку, разворачивает к себе и обнимает, – я хочу, чтобы ты была частью моей семьи. Но не знаю, сможешь ли. После того, что отец сделал.

– Это его дело. И моих родителей. На том свете встретятся, разберутся. А я не хочу.

– Еще не все. Там была не только подмена.

Я замираю, я… Мне хочется сбежать, но бежать некуда. Не существует в мире места безопаснее его объятий.

– Папа, возможно, причастен к смерти твоей матери. Доказательств нет, но… я уверен процентов на девяносто.

– Я знаю.

Мне нелегко даются эти слова. Я боюсь произносить их вслух, но если не произнесу, буду корить себя всю оставшуюся жизнь.

– Знаешь?

– Эта мысль приходила мне в голову. Когда я думала, почему он привел меня к вам, почему оставил столько денег. Это самый логичный вывод. Я же не дурочка, я видела, что папа скрыл правду. Приступ… и статья была в газете о том, что женщину сбили. Не стала выпытывать, а потом он заболел.

– Почему мне не сказала?

– Не хочу жить местью. Хочу забыть и жить. Я слабая. Я не могу заставить себя возненавидеть так, чтобы отказаться от мира, который ты мне показал.

– Тебе не надо. Этот мир твой.