– Да, с тобой.

– Хэллоуин-ни. Так ты сказал, да?

– Да, – морщит он лоб, – так я и сказал.

– Тобиас, нет никакого Хэллоуини.

– Нет, есть, – настаивает он. – Моя мать постоянно так говорила.

Я прыскаю со смеху.

– Тобиас, правильно говорить «Хэллоуин».

Он смотрит на меня так, словно я невежественна.

– Это праздник, ну, знаешь, день, когда ты делаешь… – Тобиас отпускает меня и взмахивает рукой, объясняя. – Его рождественские гимны и колядки. Хэллоуин и Хэллоуини… – Он хмурится, будто понимая, что звучит странно.

У меня вырывается смешок, и я обхватываю руками его лицо.

– О, бедный ты человек, думаю, твоя мать перепутала при переводе. Вы только приехали тогда из Франции, да?

Он медленно кивает.

– Тебе тридцать семь! Как же так вышло, что ты до сих пор веришь, что есть такое слово?

– Я не отмечаю праздники, так что мы редко это обсуждали, – сухо говорит он. – И женщина в магазине меня сегодня не поправила.

– Может, потому что ты грозный, пугающий иностранец, а они этого боятся?

Честное слово, я вижу, как по его загорелой коже расползается румянец.

– Тобиас, любовь моя, извини, но нет никакого Хэллоуини.

– Да пофиг, – фыркает он. – Ты дашь мне договорить?

Киваю, чувствуя, как подрагивают губы от желания рассмеяться.