– В чем заключалось наше соглашение, Тобиас? – шипит в ответ Антуан.

– Я выполнил твой гребаный приказ. Я просто уехал из Парижа. И удостоверился, что сделка действительна…

– Сам расскажешь моей сестре, что сегодня ночью умер ее единственный сын?

– Я же говорил тебе дождаться меня, – выплескиваю я гнев. – Говорил тебе не посылать его. Говорил, что он не готов.

– Я не подчиняюсь твоим приказам, – огрызается он в ответ. – А теперь мой племянник мертв, а ты слишком дорого мне обошелся. Это была твоя сделка.

– Я же предупреждал, что вернусь через несколько…

– Ты нарушил наше соглашение.

– Я говорил тебе дождаться меня! – рычу в телефон, чувствуя, как намокают ладони, а в грудь вонзаются тысячи иголок.

– Своим домашним отпуском ты потратил слишком много моего времени, – ровным тоном говорит Антуан, и тогда я понимаю, что у него есть какой-то план. – Боюсь, эта оплошность обойдется тебе гораздо дороже, Иезекиль.

Я молчу, а доносящаяся из дома музыка резко обрывается. И тут я понимаю, что у меня в запасе всего несколько минут, чтобы отправить сообщение и отменить приказ, освободить ее от моей метки, избавить ее от этой жизни. Тем более когда знаю, что, находясь с ней и удовлетворяя свои потребности, только увеличиваю долг перед Антуаном.