С этого момента что бы я ни делал, чувствую, что потерял все.

Несколько часов назад она проснулась и, несомненно, почувствовала себя попранной самым непостижимым образом. А меня рядом не было. Я мог бы попытаться объясниться, привести доводы в пользу своих решений, но меня там не было. И я понимаю, что теперь аргументы не возымеют должного эффекта.

Подавив чувство вины, обвожу взглядом небо над Шарлотт, зная, что у меня связаны руки. Та беспомощность, что я ощущаю, неминуема, мои судьба и будущее уже предопределены, но в кабинет входит Шелли с чашкой кофе.

– Дорогой, выглядишь ужасно. Выпей. – Она ставит чашку на стол.

В голове крутятся осуждающие слова Шона и Дома, челюсть болит от удара, нанесенного Шоном, а изнутри меня разрывает от их последних слов. Шелли стоит возле стола, и я чувствую ее беспокойство и сомнение. Наконец она говорит:

– Знаю, сейчас неподходящее время, но тебе зво…

– Прими сообщение.

– Он сказал, это срочно, дело касается некой Сесилии.

Волосы на затылке встают дыбом, я иду прямиком к мигающей лампочке на столе и поднимаю трубку.