— Дима, сядь, пожалуйста, — строго прошу. — А лучше ляг. Зачем ты встал с постели?

— Чтобы к тебе поехать…

— Не надо, со мной все хорошо. Просто ты не звонил, я стала переживать. Позвонила сама, а у тебя выключен телефон. Накрутила себя, что с тобой что-то произошло, а потом ты сам сказал, что в тебя стреляли.

На словах «в тебя стреляли» мой голос все-таки дрогнул.

— Белоснежка, ну ты чего? — голос Димы становится мягче. — Мы просто на заданиях всегда телефоны выключаем.

Мне сейчас снова станет плохо. Я не хочу слушать про «задания». И так прекрасно понимаю, чем занимаются бойцы спецназа, как каждый день рискуют жизнью.

— А меня пулей задело, — продолжает. — Не сильно, в плечо. Это ерунда, быстро заживет. Но в госпитале вкололи какое-то дурацкое снотворное. Так штормит из-за него.

— Дима, я очень тебя прошу, вернись, пожалуйста, в постель. Не надо приезжать, со мной и Владом все в порядке. Я заплакала, потому что испугалась за тебя.

Дима шумно дышит в трубку. Мне кажется, ему плохо, и он держится на ногах из последних сил. Мне становится тревожно, что он рухнет на пол прямо в коридоре госпиталя, или где он там сейчас находится.

— Дима, ты можешь, пожалуйста, сесть?

— Сейчас, — его язык заплетается. — Сел.

Снова шумно дышит.

— Дима, а там есть кто-нибудь, кто может помочь тебе дойти до палаты?

— Не знаю.

— А ты где?

— Где-то в коридоре.

— А давай ты сейчас посидишь, отдохнешь, а потом вернешься в палату?

— А к вам?

— Не надо к нам, Дима. Вернись, пожалуйста, в палату.

— Я хочу вас увидеть, — шепчет.