— Почему вас не было раньше? Где вы были? — спрашивает со справедливым укором.

Горло стянуто колючей проволокой, в легких стекловата. Говорить больно, вдохнуть больно. Но я набираюсь сил, чтобы честно ответить сыну:

— Я был в армии… Я был на войне… Я спасал людей от преступников… Думал, что делаю что-то важное. Но на самом деле единственное важное в моей жизни — ты и твоя мама. Я очень вас люблю.

Влад продолжает смотреть на меня с недоверием.

— Тогда почему вы были не с нами? — снова звучит обвинительно.

— Мы с твоей мамой вместе учились в школе и очень друг друга любили. Но потом злые люди нас разлучили. Знаешь, как злодеи в сказках, которые не дают принцу и принцессе быть вместе?

— Я не люблю такие мультики, — брезгливо морщится. — Но в садике воспитательница иногда включала для девочек.

— Понимаю тебя, я тоже не люблю. Никогда их не смотрел. Но у нас с твоей мамой получилось точно, как в них. Нас разлучили на много лет. А когда мы с твоей мамой снова встретились, я узнал, что есть ты. Но я не знал этого раньше. Все это время, Влад, что меня не было, я просто про тебя не знал.

Последнее предложение произношу с болью и отчаянием. Мне жизненно важно, чтобы сын поверил, что я не бросал его, что меня не просто так не было.

— А если бы вы про меня знали, вы бы были со мной? — спрашивает с надеждой.

— Конечно. Я бы никогда тебя не бросил.

На личике ребенка все еще читается сомнение. Он как будто хочет мне поверить, но боится.

— И теперь я точно никогда тебя не брошу. Я всегда буду рядом, я всегда буду тебе помогать. Я стану для тебя самым лучшим папой в мире. Обещаю. Клянусь.

Я произношу это со всем чувством, каким могу. Мне так важно, чтобы сын поверил, что я не обманываю, что я не исчезну, не уеду, что всегда буду рядом с ним, помогать и любить.

— Влад, ты мне веришь?

Я до ужаса боюсь, что ребенок отрицательно качнет головой. Моя жизнь будет кончена, если это произойдёт. Мне необходимо, как воздух, чтобы сын поверил моим словам.

Владик не сводит с меня темных глазок. Изучает. Думает. Сомневается.

И наконец, едва заметно кивает.

Я будто вынырнул на поверхность со дна океана, где задыхался. Громкий вздох облегчения вырывается из недр груди.

— Можно я тебя обниму?