— Да, я очень люблю сына. И я всегда буду тебе благодарен за него. Но, к сожалению, кроме благодарности я не могу больше ничего к тебе испытывать. У тебя все будет хорошо, — провожу ладонью по ее светлым волосам. — Отпусти меня, Алина. Ведь тебе самой будет лучше без меня. Ты можешь встретить нового человека, который сделает тебя счастливой.

— Я была счастлива с тобой.

— Это не так. Ты никогда не была счастлива со мной. Счастливые люди не хватаются за алкоголь. Это делают только несчастные люди.

— Ты не можешь мне это простить, да? — всхлипывает. — Что я пила и курила? Но я правда пыталась бросить.

— Я давно тебя за все простил, Алин. Я не держу на тебя зла ни за что. Сейчас твоя жизнь только в твоих руках. От тебя зависит, какой она будет дальше. Я начал процедуру переоформления на тебя части бизнеса. Рестораны и что ты там еще попросила. У тебя будет доход, у тебя все будет хорошо. И ты обязательно встретишь человека, который тебя полюбит.

Она продолжает плакать. Тихо скулит, зажмурившись. Пару минут я на это молча смотрю, а потом поднимаюсь на ноги.

— Я поеду, Алин. Поправляйся. Все будет хорошо.

Она шумно втягивает носом воздух и открывает красные заплаканные глаза.

— Скажи Сене, что я его очень люблю.

— Скажу. Но он и так это знает.

Я уезжаю из клиники с тяжелым камнем на душе. Столько раз мечтал избавиться от Алины, а когда это наконец-то произошло, не чувствую радости. Грусти тоже не чувствую. Скорее просто пустоту. Мне только жаль, что сын рос во всем этом.

Я продолжаю по привычке приезжать в свой штаб. Хотя уже и штаба нет, как такового, не знаю, зачем до сих пор сюда езжу. Почти все сотрудники распущены, по коридорам больше никто не снует с бумагами, принтер не печатает, нет бурных обсуждений. Но это место навевает на меня приятные воспоминания о предвыборной гонке и об Ире. Как мы выступали на площади перед избирателями, как в кулинарном шоу участвовали, как пресс-конференцию давали.

Ира… Неужели все? Неужели навсегда уехала? Неужели так и не поняла серьезность моих намерений?

Падаю затылком на спинку мягкого кресла. Как же ломает без нее. Как же, сука, ломает… Душу наизнанку выворачивает. Первую неделю я вообще чуть ли на стенку не лез. Каждый день хотел к ней сорваться, еле сдерживал себя.

Но все-таки не сорвался. Хотел дать ей этот месяц, который она просила. Ну и делал все для того, чтобы Ира выиграла выборы и осталась. Да, она говорила, что в случае победы пробудет в Печорске год, максимум два, а потом все равно уедет, но об этом я решил подумать потом. Сейчас первоначальной целью было предотвратить отъезд Самойловой из Печорска. И когда увидел, что лидирую с ощутимым отрывом, не задумываясь снял свою кандидатуру.