Отскок. Зребаняние

Странно все-таки связаны нос и глаза: взгляд случайно падает на пышную девицу у окна, а обоняние в этот момент улавливает тяжелый запах пота — и все, эта дамочка и эта вонища связаны одна с другой раз и навсегда.

Бабища-то, может, вообще ни при чем, она, может, душ принимает по шесть раз на дню, да и амбре, скорее всего, не от нее: она от тебя в двух метрах, а другие — много других — значительно ближе. Но мозгу это объяснять бесполезно: он уже сделал вывод.

Не играет на толстуху и то, что она всю дорогу грызет ногти.

Смогу ли я пережить это? Смогу ли пережить, а не просто переморщиться, перекантоваться, пересуществовать? И что буду делать, если смогу? Обреченность. Обреченность. Есть ли что-то страшнее?

Спасибо тебе, святой Валентин. За то, что однажды я встретил ее. За то, что не так давно в самом начале осени она появилась на свет, а через совсем немного лет случилась вечерняя поездка в троллейбусе, который шел совсем не туда, куда было нужно мне.

Когда б не третье сентября,

А также не зимы начало,

Ты бы меня не повстречала,