– Сэр, разрешите пригласить Вашу даму? И почему-то удивленный ответ Джона. – Пожалуйста, сэр, если она того пожелает.

– Он повернулся ко мне и отвесил поклон. А я, почувствовав, как у меня подкашиваются ноги и бешено стучит сердце, просто упала в его объятия, испугавшись, что сейчас окажусь на полу, даже не имея сил присесть в реверансе. С минуту мы молча кружились в вальсе, а потом он спросил, как я себя чувствую. Его очевидно обеспокоил мой бледный вид и напряженная поза. Тут я призвала на помощь всю свою волю и собравшись с силами, сказала, что чувствую себя прекрасно и даже взглянула на него, одарив улыбкой. Он тоже улыбнулся мне в ответ и сказал, что я превосходно, легко вальсирую и это доставляет ему несказанное удовольствие. И в эту минуту я почувствовала, что безмерно счастлива! Его крепкие руки надежно держали меня, и он улыбался мне и говорил комплименты, играла великолепная музыка, и от всего этого мне хотелось летать. Я как-то сразу расслабилась и предалась вальсу с удвоенным старанием, мечтая, тем самым, доставить ему еще больше удовольствия.

Когда танец окончился, Николас подвел меня к Джону и попросил разрешения пригласить еще на один танец. Я сказала, что буду этому очень рада, и он, поклонившись, удалился с довольной улыбкой. А потом был перерыв в танцах, и я сгорала от нетерпения, ожидая, когда они начнутся снова, но все было напрасно и бессмысленно, потому что в танцевальный зал вернулась Клаудия, и Николас больше не отходил от нее до самого окончания бала. Сначала я ужасно расстроилась, а потом воспоминания о нашем первом вальсе изменили мое плохое настроение, и я продолжала жить этими воспоминаниями до нашей следующей встречи.

Это случилось как раз в воскресенье. Мы собирались в гости к сестре моего отца – моей любимой тетушке Медлен. Папа сказал, что у нее собирается небольшая толкучка по поводу одного удачного дельца и там будут присутствовать те люди, которые имели непосредственное отношение к нему. Мама попросила его назвать присутствующих, и когда он произнес фамилию Николаса и сказал при этом, что мистер Уильям Уайтхед старший будет присутствовать вместе со своим сыном, у меня подпрыгнуло сердце куда-то к горлу и на мгновение остановилось.

На этой толкучке Николас был один, без Клаудии. И все то время, пока длилась официальная часть этой деловой встречи, а также, во время ужина, мы с ним несколько раз обменивались взглядами и улыбались друг другу как старые знакомые. В этот вечер, по стечению обстоятельств, на вечеринке было очень мало дам, однако те, которые присутствовали, не дали мужчинам слишком долго увлекаться деловыми вопросами и устроили танцы. Тут уж я была на вершине счастья, предчувствуя, что в этот вечер больше всех буду танцевать с Николасом, и не ошиблась. За ужином я выпила немного вина, и оно придало мне силы. И когда Николас пригласил меня на первый вальс, колени мои уже не дрожали. Вино расслабило меня, однако не притупило мою наблюдательность, и взглянув на Николаса, я с удивлением заметила, что теперь волнуется он. Лицо его было напряженным, хоть он и улыбался, а рука, прикоснувшаяся к моей, была влажной и слегка дрожала.