Почти с самого начала наших отношений я задумывался о том, что хочу детей, но боялся Летте это озвучить, потому что, переехав летом после свадьбы со мной в Испанию, она с головой ушла в искусство. В своем универе она перевелась на заочную форму обучения, а оказавшись в Барселоне, начала творить буквально днями и ночами. Вдохновившись потрясающе красивым городом, она не могла остановиться. Вечно в краске, такая смешная, такая милая и моя. Правда, приходилось отвоевывать ее себе у картин, иногда даже просто утаскивать насильно из мастерской, где она ваяла картину за картиной, напрочь забывая обо всем. А буквально месяц назад нам сообщили, что одна модная и известная на всю страну галерея хочет с моей девочкой сотрудничать. Устроить выставку ее работ. Так что последний месяц беременности ее тоже пришлось чуть ли не силой запирать дома, чтобы не перетруждалась, пока не прилетели предки и мама с Кати. Трех женщин наших семей было почти нереально переспорить! Так что мы с отцом и с Гаем повздыхали, но явно были в “меньшинстве”.

Мы были самыми счастливыми тогда и выходим на новый уровень сейчас.

На губы наползла улыбка, и насыщенные, яркие, эмоциональные и полные любви два года нашей жизни пронеслись перед глазами. А желание увидеть мою жену стало в тысячи раз сильнее!

До больницы долетаю в считанные минуты и бросаю машину на парковке. Залетаю в здание и благодаря не растерявшейся девушки на стойке администрации быстро узнаю, в какую сторону мне бежать. А когда поднимаюсь на этаж, на ходу напяливая белый халат, вижу родителей, что по парочкам в обнимочку сидят и о чем-то переговариваются.

— Макс?! — заметив меня, вскакивает на ноги мама. — Ты как? Что? А игра? — посыпались вопросы.

— Где Летта? — чувствую, как бешено долбится сердце в груди, а ноги рвутся вперед, туда, где за дверьми родильное отделение. Хочу к ней! Быть рядом, помочь, в конце концов, хотя плохо понимаю, чем. И что вообще за несправедливость? Девять месяцев вынашивая малыша, мучается женщина, и рожают, проходя через невероятные боли, тоже женщины, а мы, мужики, вообще так… рядом постояли, что ли?

— Садись, успокойся, — улыбается Кати и тянет за руку.

— Тебя все равно не пустят, Ромео, — посмеивается Гай, откидываясь на спинку кресла.

— Что значит «не пустят»? — срывается голос на такой рык, что аж проходящий мимо врач вздрогнул и, похоже, перекрестился.

Отец с крестным переглядываются, посмеиваясь, и все-таки заставляют меня усесться.

— Выдохни, мы можем только ждать, сынок, — улыбается батя, похлопывая по плечу. — Летта — умница, все будет хорошо.