66.

— Господи, да что ж ты так рыдаешь… — гладил меня по волосам дед.

Знаю, что ему противопоказано волноваться, но не могла притворяться сейчас, что у меня всё нормально. Душу так и рвало на куски… Было очень плохо, хотелось получить поддержки от самого близкого человека — моего деда.

Домой я пришла уже в слезах. Кинулась в объятия деда, и мне пришлось ему поведать свои печали, потому что иначе он волновался бы в два раза больше от неизвестности, и у него точно бы поднялось давление, а я себе никогда бы этого не простила.

— Все мужчины такие? — спросила я его.

— Так, мужчины… — хмыкнул он. — Значит, тут парень замешан? Хотя я и так догадался по твоим слезам. Ты так сто лет уж не плакала. В последний раз, наверное, из-за мамы…

Я грустно посмотрела на него. Это правда. Я уже очень давно так не плакала. Не плачу почти вообще… Но сейчас было так больно, что сдержать себя у меня не вышло.

— Не все плохие, — пожал плечами дед. — Может, он просто ещё молод, чтобы оценить любовь такой, как ты.

— А какая я?

— На таких, как ты, женятся. А если ему поиграть хочется — так это не к тебе.

Я так и села.

Поиграть. Опять это слово!

Значит, Даня просто не смог подступиться? Я как сложный квест оказалась?

— По-моему, у них у всех сейчас ветер в голове… — сказала я, вспоминая Назара, Даниила — чтоб ему пусто было! — и Диму.

— Ну, так — молодые… — пожал плечами дед. — Мы не такие были, серьёзнее, хотя и в наше время идиотов хватало… А сейчас ребята часто не серьёзные, но может, и обидеть не хотели — так, по глупости. Что он натворил?

И решилась рассказать деду почти всё, как было. Устала лгать и скрывать, не получать поддержки своего близкого человека… Дед не ругался, не упрекал меня. Просто выслушал и пожалел… И стало легче.

— Так ты влюбилась, милая, — вздохнул он. — В плохого мальчика. Классика жанра…

— Получается, так, — хлюпала я носом у него на плече, а дедушка обнимал меня и гладил по волосам, как маленькую.

— Ну, ничего, — сказал он. — Всякое бывает. Он ещё просто дурак молодой, не оценил тебя. И методы у него жестокие. Не вздумай только верить ему.

— Да он не подойдет больше, — сказала я, ощущая грусть по этому поводу, несмотря на то, что желать мне этого было совсем нельзя.