Глаза Богдана-старшего тоже надо было видеть в этот момент…

Для него мир тоже навсегда изменился, когда он понял до конца, что у него есть ребёнок, что он — отец. И теперь мы оба несём ответственность за него всю нашу жизнь.

Не ожидала ничего особенного от дня выписки. Думала, что она пройдёт скромно и тихо, ведь и роды, и встреча отца с сыном были в нашем случае максимально странные, но… Я ошиблась.

Внизу нас встречал Богдан с огромным букетом ромашек. А ещё он привёз фотографа.

Сам забрал сыночка на руки, а мне вручил вкусно пахнущий букет.

— Поздравляю с выпиской, Надюш, — сказал он мне, целуя в щёку. — Спасибо тебе за сына.

А меня тут же перетряхнуло. Я невольно прикрыла глаза и позволила себе насладиться этим коротким мигом касания… Его теплом и запахом, ощущением его губ на своей коже…

Но потом я взяла себя в руки, открыла глаза и спокойно улыбнулась в ответ.

— И я тебя поздравляю, Богдан.

Какое-то время мы словно про всё забыли и смотрели друг на друга, будто бы давно-давно не виделись и очень соскучились. А потом сделали ряд словно бы семейных фотографий на память: я, наш сынок и его папа.

Было, конечно, очень приятно. Даже появилось некое ощущение праздника.

А на улице меня ждал ещё один сюрприз: белый лимузин, припаркованный у выхода из отделения выписки, и украшенный огромным букетом из цветных воздушных шаров, надутых гелием. На каждом были трогательные надписи.

Спасибо за сына!

Люблю тебя!

Прости меня, Надя!

С днём рождения, Богдан!

Они большим облаком взвивались над крышей шикарного автомобиля, словно ещё немного и унесли бы лимузин прямо в небо…

— Богдан… Ты с ума сошёл? Зачем? — Рассмеялась я, увидев эту не практичную, но такую приятную красоту.

— Хочу, чтобы у тебя сегодня был праздник, — ответил он, улыбаясь. — Наш с тобой. Который мы бы запомнили. Поехали домой?

Он помог мне сесть в автомобиль и сел следом со мной на заднее сиденье. Медицинский персонал и случайные прохожие открыли рты и наблюдали за нами. Я помахала им рукой в окно, и нянечки и акушерки замахали мне в ответ…