— Ты вроде бы без крутой тачки. Живешь на съемной квартире, — удивляется Аня. — Ешь одни полуфабрикаты. Так куда, если не секрет, идут деньги? — она осекается, когда чувствует, как друг опять напрягается. — Прости не стоило тебя об этом спрашивать. Это не моё дело.

Глеб молчит, считает раскаты грома. Насколько он может быть с ней честен? Стоит ли ей знать так много? Не отпугнет ли её вся эта правда?

— Во-первых, мой факультет платный, — начинает загибать пальцы Глеб после длительного молчания. — Во-вторых, я помогаю учиться своей младшей сестре. В-третьих, лекарство отца очень дорого стоит, — он медлит. — В-четвертых, я игрок, — выдыхает он тёплую струйку пара.

— Игрок? Ты играешь на деньги? Вот почему ты говорил, что в вашем казино проигрывают много денег, — Аня от изумления даже ткань с себя скидывает.

— Это жуткая карусель, — не смотрит в глаза Глеб, боится обвинений, — если хоть раз прокатишься, то уже не слезешь, — Глеб смотрит в пустоту ждёт реакции, но даже её голос звучит мирно, не осуждает, за что он ей благодарен.

Парень подбирает ткань, ласково опускает ей на плечи, задерживает взгляд на шее. Все его нутро кричит: «Возьми, как всегда брал». Глупое тело не понимает отказа. Он не привык к такому. Глеб с силой щипает себя за ляжку так, чтобы Аня не заметила, морщится от боли, выдыхает, но успокаивает плоть.

— Мне очень жаль, что тебе приходится так зарабатывать, — она берёт его руку в ладони, трёт разбитые костяшки, играет с огнем.

Глеб только не рычит, закрывает глаза. Ночь скрывает его мучения.

— Я больше ничего не умею. Мой природный талант — махать кулаками и ногами, — он из последних сил пытается говорить спокойно.

Прижимает колени к ее ноге. В животе что-то сводит, отдает в колени и заставляет поджимать пальцы ног. У Глеба срывает крышу от уровня тепла и близости к такому наивному созданию. Это незнакомое для него чувство сводит с ума.

— Расскажи мне про семью, про сестрёнку. Сколько ей? А папа? Что с ним? А мама? — сыплет вопросами Аня, жмётся плотнее. Её голос сливается с шелестом листвы за стеной.

— Знаешь, у меня мама тоже болеет. Но Сергей достал ей лекарства. Может, и твоему папе поможет, — она замолкает.

Воспоминания о Сергее опять тревожат сердце. Наспех зашитая рана начинает расползаться. Аня поджимает губы, пытается удержать рвущиеся нитки.

— Он тебе звонил? — цепляется за такое нужное для него имя. Как раз такой удачный момент. Алкоголь язык хорошо развязывает.

— Нет, — с обидой в голосе.

— А ты? Может, стоит позвонить самой? Если ты скучаешь, почему бы не сделать первый шаг, — расспрашивать о другом мужчине совсем неприятно. Слова сразу наполняются металлом. — Ты что, устала от такой легкой жизни рядом с богатым мужчиной? Устала купаться в роскоши? — немного язвит Глеб, не понимает своей обиды.