— Ага, как же, — срывается по-настоящему.

Какая муха с утра укусила, сам не понимает. Ревность заполняет воздух вокруг. Нунг хмурит тонкие брови. Ему безумно надоело чувствовать третьего человека в их отношениях.

— Нунг, — громко. — Противный мальчишка, больше не смей так делать, — бьет по лицу, оставляет розовый отпечаток и еще сильнее начинает психовать. Видит, как губы малыша затряслись от обиды, как ожог от руки причиняет боль. Анна опускает веки и тянет ладонь к шее парня, нежно гладит, ведет длинным пальцем по вене. — Не заставляй злиться, я не хочу наказывать тебя, — и с оттяжкой хлопает по оттопыренной попке парня.

Утро уже не такое доброе. Это впервые, когда Нунг так в открытую начал разговор о Сергее, впервые он высказал свое недовольство.

— Ты его тоже так наказывала? Такого мужчину? — в глазах парня гнев, пламя.

Нежные ягодицы горят от тяжелой руки, а щека еще долго будет помнить щиплющее жжение. Хватит. Он больше не может молчать, тем более после сцены в баре. Когда все видел, ощущал их страсть, а сам рассыпался на миллионы осколков и умирал под ботинками суровых телохранителей.

— Ты его до сих пор любишь? — пытается отползти. — Мне Брюс все рассказал о ваших отношениях, — не останавливается, впервые не боится блеска в глазах женщины. Пусть хоть убьет, но он будет знать правду.