— Перезвони ему. Это же нехорошо — не отвечать на его звонки. Я знаю, вы подружились, и обижаться на то, что он как врач выполняет свою работу, глупо.

— Он настаивает на инвалидности. И все из-за того, что этот горе-психиатр не может найти с Сергеем общий язык, — хмурится Эд и стирает остатки проявившегося узора на окне. Пальцы покрываются мокрым холодным слоем. Эд быстро вытирает их о синюю ткань брюк.

— Я тебя понимаю, не злись. Мы очень любим Сергея, но ты не можешь отрицать, что с каждым днем ему все хуже. Эти немые истерики, разбитая посуда и вообще… Эд, мне так за него страшно, — начинает рыдать практически в голос Аня. — А вдруг он опять захочет… — ее слезы заполняют кабинет.

Парень сжимается от предположения девушки. Галстук сразу начинает сдавливать горло, а в мозг пробирается паника.

— Нет, — качает головой Эдик. — Он сильный, он не посмеет повторить попытку, — отбрасывает дурные мысли. Парень опять замолкает, подходит к бару, берет с маленького стола лист бумаги формата А4 с аккуратной фотографией в углу.

— Ты просила узнать о Глебе, — переводит разговор Эдуард, слышит шевеление на другом конце провода. — Давай так, — ждет, чтобы Аня была готова его серьезно слушать, — я говорю, что с ним, а ты забываешь о нем навсегда. И это не только из-за Сергея, поверь, так надо. Для его и твоей безопасности.