Переводчица Татьяна Семакова

Переводчица

Татьяна Семакова

1.

1.

Даже глаза открывать не хочется. Слышу, что проснулся, дёрнулся сначала, теперь лежит, не двигается. Походу, так же ахреневает. Знать не хочу, на сколько сильно. Сколько там до будильника? Интересно, ресницы дрожат или притворяться мёртвой получается? Хотя, с чего я взяла, что он смотрит вообще? Взгляд в потолок или внутрь себя и тот же вопрос в голове: и нахрена мне это было нужно?

И ладно бы были полноценные выходные, за два дня я бы как-нибудь смирилась с мыслью, что переспала со своим начальником. Походила бы, скривившись, двое суток, вернула себе равнодушное лицо и отправилась бы на работу, с успехом делая вид, что ничего не было.

Что это не он вышел вслед за мной с корпоратива. Не он в последний момент распахнул дверь такси, на котором я планировала отправиться домой. Не он зажал меня между собой и дверцей, нырнув одной рукой под подол платья, ещё в машине доведя по предынфарктного состояния. Причём, во всех смыслах: видно-то водителю ничего не было, я сидела аккурат за его спиной, но стыдно было невероятно. За своё участившееся, тяжелое дыхание, за едва сдерживаемые стоны, за бесконечное облизывание пересохших губ. За непроницаемое лицо сидящего рядом со мной мужчины, смотрящего прямо перед собой. За то, что выходила на полусогнутых, ватных ногах, в мокрых трусиках, тайно мечтая о продолжении и ненавидя себя за это. Потому что вопрос всё тот же — нахрена мне это было нужно? И ещё один, бонусом. Как это вообще произошло?

И выпила-то совсем немного, всего пару бокалов шампанского за весь вечер. И не стремилась к этому абсолютно. Один неловкий разговор с подругой и вот я пытаюсь слиться с интерьером собственной спальни. Довольно скромным, от чего ещё более неловко.

Итак, корпоратив.

— Тимурчика видела? — хмыкнула подруга, подходя к столику с танцплощадки. — Приехал недавно и уже в дрова. По-любому уйдёт с какой-нибудь очередной блондиночкой из финансового.

— Может на этот раз обломится брюнетке, — я равнодушно пожала плечами в ответ и отложила накрахмаленную салфетку с намерением смыться с этого праздника жизни.

— Точно нет, — она махнула на меня рукой, села рядом и подняла бокал, вынуждая меня сделать то же самое. — За брюнеток, которым ничего и никогда не светит. Короче, за нас, дорогая!

Я, конечно, выпила, просто чтобы не обидеть дорогую подругу. Во всяком случае, сразу. Комментарий относительно её глупого тоста я сдержать, всё же, не смогла, скривившись:

— Херню сморозила и радуешься…