Как ни странно, это привело в чувство. Вот он, мой шанс на побег! Превозмогая, я подорвался с кровати, собрался как новобранец в армии, секунд за сорок, не больше, даже умыться успел на кухне и вылетел на площадку с мокрым лицом и наверняка дурным взглядом. Такси вызвал на улице, в соседнем дворе, чтоб наверняка.

Сел на лавку, вытянув ноги, и задумался, нахера заводить будильник в субботу? Сколько сейчас? Начало двенадцатого. Странная девица. Я б ещё пару часов пролежал бревном в лёгкую. Надо же было так ужраться… день рождения компании… да и хер на него класть. Но нет, с каждым надо посидеть, да непременно выпить, иначе оскорбление через всю рожу, а мне уже печень привет передаёт с таким ритмом жизни.

В кармане зазвонил мобильный, я вытащил его, посмотрел на экран и сдох второй раз за утро. Мать.

— Да, — отвечаю недовольно.

— Тимур, я надеюсь, ты помнишь, что через сорок пять минут переговоры с Хасаном? — обрушивает на мою многострадальную бетонную плиту информации.

— Конечно, — отвечаю самодовольно.

— Ну-ну… — она усмехнулась и повесила трубку, а меня всего перекосило. Опять бухать.

Такси прибыло на удивление быстро, это порадовало, и уже в салоне я подумал, что оно и к лучшему. Опохмелюсь без угрызений совести, главное дотянуть до этого светлого мига.

Положил руку на ручку дверцы и невольно вспомнил вчерашний вечер, слегка ухмыльнувшись. Главное не вспоминать на переговорах, это будет как минимум не уместно. Хасан — серьёзный мужик, два месяца переписок и перетираний должны закончиться сегодня, иначе мать с говном сожрёт.

В отель я входил ровно в двенадцать. Успел заехать к себе, принять душ и переодеться, вернув себе человеческое обличие, даже выпил какой-то бормотухи из крошечного флакончика, от похмелья. Надо будет поразмыслить недосуге о том, что эта херня лежит в моей прикроватной тумбочке. Не в аптечке даже, слишком далеко до неё ползти по утру. Нездоровая тенденция.

Первое, что бросилось в глаза — отсутсвие самого Хасана. Вот лобби, диванчики, сидит эта брюнетка, трое турок, наш юрист с приклеенной улыбкой и тоской во взгляде, но основное действующее лицо отсутствует. И знал я это совершенно точно, мужику шестьдесят с гаком, а среди интуристов нет ни одного старше сорока.

При моём приближении все разом поднялись, вперёд вышел один турок, протянул руку и заговорил на своём. Я машинально пожал её, дослушал его и тут же заговорил второй турок с лёгким акцентом:

— Мой клиент приносит искренние извинения, — уже на этой фразе я начал звереть, стиснув зубы с максимально допустимой силой, — но Хасан не сможет продолжить переговоры, — я был готов ударить его. Кулаки сжались сами собой, было жаль убитого времени, но, на моё счастье, мысль закончить он успел, — по причине преждевременной кончины.