Я то ли радуюсь, что меня отпускают из этого чертового дома, то ли обижена до смерти, что со мной прощаются так легко.

Попыталась протиснуться мимо.

Арес места мало оставил и больше не двинулся, грудью задела его твердую грудь, прижалась.

Представила, что он меня толкнет сейчас и сверху навалится.

Но Арес не шелохнулся.

Выбралась за ворота.

Осторожно пошла к машине.

Святые котики.

Сейчас кто-нибудь выстрелит, меня тут убьют…

Открыла дверь и забралась в прокуренный теплый салон. Подула в озябшие руки. Посмотрела в окно и замерла.

Арес шагнул следом за мной. Наклонился и распахнул дверь, сунулся ко мне.

Сижу, и его красивое лицо напротив, чувственные губы слегка приоткрыты. Еще утром я хотела с ним целоваться, обвить шею руками и не отпускать от себя.

Потом провела ночь с его братьями. И спустя десятки лет я помнить каждую минуту буду, четко, словно пересматриваю каждый день.

- Папу не трогай, - попросила. – Если он вам всё вернет, вы же его не убьете?

- Убьем, конечно, - возразил Арес. – Чего ты хочешь, Рита? Предатель должен быть наказан. Чтобы другим было неповадно. Хорошей дороги, Стрелецкая, - хрипло пожелал он. Пауза. И добавил. – Приятно было потрахаться. Станет скучно – звони.

Он сунул мне визитку.

Выпрямился и захлопнул дверь.

Вздрогнула. Вытерла ладонью лицо. Чувство такое, словно меня только что оплевали.

Убьют папу – он же это несерьезно?

А приятно было потрахаться?