— Хорошо поживаем, добра, правда, не наживаем. А ты где был? Совсем пропал с радаров.

— Мотаюсь со своими пацанами по городам и весям, почти не бываю дома. Сегодня приехали из Дагестана. — Он стрельнул глазами в мою сторону.

Я отмерла, забрала дочку, стала поправлять ей платьице, кофточку, волосики. Только не смотреть на него, только бы не встретиться с тёмными глазами, уже забытыми, стёртыми из памяти, оставленными в той жизни. Как хотелось в это верить! Но в реальности всё оказалось совсем наоборот…

— Исаев, ты торопишься? Мы в детское кафе собрались, детям обещали, пойдём с нами, поговорим, повспоминаем. Я только Олежку заберу. — И ускакала, хитрованка, оставила меня один на один с Мишкой.

— Как живёшь, Лиза? — А что он мог ещё спросить?

— Как видите, немудрёно. Как все. — Что я ещё могла ему ответить?

Повисло гнетущее молчание. Говорить было не о чем. Мы, как два разных полюса: вроде на одной планете, но разъединены экватором, у каждого своё звёздное небо, свои рассветы и закаты.

— Ну что, пошли? Мне надо с тобой посоветоваться, Миша. — Соня сочиняла на ходу.

— Вы идите, а мы с Диночкой домой. Нам надо в аптеку и Герду выгуливать.

Ещё уезжая на Алтай, мама Сони уговорила оставить чаушку им, Олежка сильно привязался к ней, да и она к нему.

— Так я подвезу, вон моя машина. — Опять синяя, но другой марки, Исаев не изменяет своим вкусам.

— Благодарствуем, мы на своей. А Сонечку, будьте любезны, доставьте.

Моя красная япошка, последний подарок Чингиза, стояла рядом с его, как знал. Автопарочка…

Эта машина, моя мечта, прибыла из алтайских сторон вместе с повинной головой Ахметова. Нет, он не звал меня назад, прекрасно понимая, что этого не будет никогда.

— Лиза, чем мне заслужить прощение? Я уже сделал сто добрых дел и ещё буду. Со мной никогда такого не было, сам себе простить не могу. Но мы не можем не общаться, без Дианки уже нет моей жизни, понимаешь? И без тебя. Да-да, это мои проблемы. — Он предотвратил поток язвенного водопада, готового вырваться из моей пасти. — Тебе придётся найти в себе силы простить меня, хотя бы ради общения на почве дочери.

— Я подумаю. — Процедила я. — Должно пройти некоторое время.

Но средство передвижения, благосклонно, приняла. Но ведь не роскошь! Шельма, Лиза!

Закрутившись по хозяйству, сильно припозднилась с прогулкой и вышла с Гердой, когда все уже спали. Бедная собака пулей полетела в кусты. Обычно, размеренная и вальяжная чау-чау ищет себе место для своей задней точки часами, гулять с ней приходится долго. А тут — метеор, пришлось догонять. На лавочке в глубине двора, сложившись в три погибель, сидел мужчина, большой, явно не с нашего околотка. Мой медвежонок всех дворовых знала хорошо, ни на кого не гавкала. И вдруг, в ночной тишине, громкий лай разрезал воздух.