Это был простой комплимент, произнесенный вполголоса, как бы незначительно, но очень значимый, поразивший меня в самое сердце. Прямо в сердце. Пронзительно и глубоко.

— Майк, — тихо позвала я.

— Да, — ответил он, глядя на хлеб, раскладывая его на столешнице.

— Спасибо за цветы. — Тихо произнесла я.

Я увидела его легкую усмешку, он не поднял глаз, ответив:

— Ты поблагодарила меня, когда их получила, Дасти.

— Майк, — снова позвала я.

— Ага, — ответил он, открывая банку с майонезом.

— Спасибо за цветы.

Его руки замерли, он поднял голову и посмотрел на меня. Затем его глаза остановились на моих глазах.

— Они прекрасны. Все еще. Идеальны, — тихо продолжила я.

— Господи, — прошептал он, и по тому, как он это слово прошептал, я поняла, что он понял выражение моих глаз и мои слова. Его глаза перестали блуждать по моему лицу, остановившись на моих глазах, всматривались глубоко, его глаза горели.

— Спасибо, — повторила я шепотом.

— Не за что, милая, — прошептал он в ответ.

Мы смотрели друг другу в глаза, и мне нравился его взгляд, я чертовски надеялась, что ему нравилось то, что он увидел в моих глазах.

Но поскольку я проголодалась, а Майк дал понять, что зона секса находится только в его спальне, поэтому запрыгнуть на него, когда хлеб с майонезом лежал на столешнице, было не вариант, я решила все же уточнить.

К несчастью.

— Я бы предложила расцеловать тебя всего, но я сделала это полчаса назад, — поддразнила я, и его губы дернулись.

— Дорогая, ты не целовала меня. Ты меня облизывала, — напомнил он мне, оглядываясь на столешницу и открывая ящик, чтобы достать нож.

Я так и сделала, ростбиф выглядел великолепно, но держу пари, что Майк был намного вкуснее.