Она издала горловой звук.

На самом деле, ему это тоже нравилось.

Она оставалась неподвижной, а потом, казалось, ее тело словно растворилось или что-то в этом роде в его теле.

Господи, Боже, ему это тоже нравилось.

Прежде чем он совершил какую-нибудь глупость, прервал поцелуй. Подняв голову, но не отпуская ее, он смотрел на нее сверху вниз.

Ее лицо было расслабилось, глаза немного затуманились, и Фин подумал, что она выглядит еще красивее.

— Спроси своего папу, — пробормотал он, — я хочу прийти завтра к вам на ужин.

— Хорошо, — произнесла она с придыханием.

Да, невероятно мило.

Его рука выскользнула из ее волос, хотя не торопливо, ему нравилось ощущать, как ее волосы скользят по его коже. Затем он нежно взял ее за руку и повел к калитке. Он открыл калитку и провел ее внутрь. Затем провел ее по двору. Он слышал, как взволнованно лает ее собака Лейла, и видел, как та волнуется у двери.

Ему нравилась собака Рис. У них тоже много лет назад была собака, но она умерла за пару месяцев до кончины отца. Отец сказал, что они купят щенка, а может двух. Но у отца просто никогда не было времени это сделать. Может им стоит обзавестись собакой, хотя бы одной. Будет забота для матери.

Мистер Хейнс сидел на диване, широко раскинув руки на спинке дивана, повернув голову и не сводя глаз с Фина и Рис. Фин чувствовал остроту его взгляда даже сквозь холодную темноту.

Он кивнул. Мистер Хейнс поднял свой подбородок в ответ, не отрывая глаз от Фина и своей дочери.

Это было отстойно, по крайне мере одна часть, но, по крайней мере, у Риси был отец, которому было насрать на всех, кроме своих детей, учитывая, что ее матери было на нее наплевать.

Он проводил ее на заднюю террасу к черному ходу и остановился. Сжал ее руку, глядя на нее сверху вниз. Она подняла все еще затуманенные глаза.

Господи. Так чертовски мило.

— Ужин, завтра вечером, — твердо сказал он, еще раз сжимая ее руку.

— Хорошо, Фин.

— Мне понравилось, что ты сегодня была у меня дома, — сказал он ей без обиняков. Больше никаких игр. Она не играла с ним. Она была застенчивой. Теперь он это понял. Пришло время отбросить все остальное дерьмо.

Ее губы приоткрылись, как будто она была шокирована или что-то в этом роде. Затем снова улыбнулась ему.