У Дасти не было таких «пуританских» взглядов, вполне вероятно, он мог бы добавить «язык» в поцелуе, стоя напротив ее матери и отцом, ей было бы все равно.

Он, однако, этого не сделал.

А только ухмыльнулся ей.

Она прижалась ближе и закатила глаза.

Его ухмылка превратилась в улыбку.

— Кирби? — резко рявкнул ее отец, и в изгибе руки Майка он почувствовал, как тело Дасти вздрогнуло от удивления, когда она повернула голову к отцу.

Опустившись с носочков, но продолжая прижиматься к нему всем телом, она ответила:

— В комнате Фина. Мы смотрели телевизор.

Дин кивнул, затем приказал:

— В гостиную.

Без промедления он повернулся в носках и протопал внутрь.

Делла последовала за ним.

Дасти прижалась еще ближе.

— Что происходит? — прошептала она.

— Я прочитал завещание Дэррина, — прошептал Майк в ответ.

— О, черт, — продолжала шептать она, ее взгляд сканировал его лицо в поисках подсказок.

— Чертовски верно подмечено, — ответил Майк.

Ее глаза сузились, а нос сморщился. Это был ее серьезно разозленный взгляд, догадался он, никогда не видел его раньше.

Если это ее разозлило, они оба были в беде. Она думала, что он был сексуальным, когда злился. Он подумал, что она выглядит очаровательно.

Он направил ее в гостиную, они вошли туда, Дин стоял, а Делла примостилась на подлокотнике кресла, заламывая пальцы на обеих руках. Майк отпустил Дасти, затем повернулся и закрыл за собой дверь.