В этот день я нашла время еще раз поболтать с ней. Поскольку мама помогала по хозяйству, не говоря уже о том, что именно мама возилась с оконными ящиками и кашпо, разбросанными по большому пространству во дворе, подготавливая землю к посадке цветов, Ронда все еще была менее сосредоточена. Теперь она больше не проводила все свое время в своей комнате. Теперь днем она смотрела телевизор. Она все еще ела очень мало. И она все еще была определенно не совсем в себе.

Я была терпеливым человеком, но уже начинала терять терпение. Я предприняла несколько попыток, подходя к ней с разных сторон, пробуя разные тактики. Показывала ей объявления о работе и результаты поисковых запросов в Интернете, которые проделала. Я пыталась заинтересовать ее своими лошадьми. Говорила, что мне нужна ее помощь с керамикой, упаковкой посуды в ящики и подготовкой к отправке в мою галерею. Причем про керамику я говорила вполне серьезно, учитывая, что большую часть времени теперь моя задница красовалась на тракторе, кто-то должен был отправлять мои работы в галерею. Этим я не смогла ее заинтересовать, иначе она хотя бы попробовала бы за день или два.

Я слышала, что мама тоже не раз с ней разговаривала. И папа даже усадил ее поговорить.

Ничего.

Я не могла поставить себя на ее место. Я не теряла мужа, которого обожала. Но я знала одно — я потеряла брата, мои родители потеряли сына, а мои племянники потеряли отца, и все мы продолжали жить дальше.

Я не хотела так думать, конечно, не сказала бы этого, но должна была признать, что это становилось просто смешным.

Что-то должно было разбудить ее дерьмо, в конце концов. Я просто не могла понять, что именно.

Я тяжело вздохнула.

Мы с Фином приближались к черному ходу, когда услышали голоса.

Рис крикнула:

— Это глупо!

В ответ от Ноу не последовало никаких криков:

— Совсем не глупо!

Я посмотрела на Фина, он посмотрел на меня, и мы оба ускорили шаг.

Мы переступили порог дома и увидели, что брат с сестрой стоят лицом к лицу в гостиной. Лейла приветственно завиляла хвостом, пискнув, но не подошла. Она взволнованно кружилась между Ноу и Рис, ей не нравилась накалившаяся атмосфера, и поскольку она была собакой, то понимала, что бессильна что-либо сделать. Но была рядом на случай, если она вдруг понадобится.

Ноу, даже не взглянув в нашу сторону, произнес:

— Отлично, вы пришли. Теперь мы с Рис можем перестать разговаривать. Или, что более важно, Рис пора заткнуться.

— Я не заткнусь! — крикнула Рис.

— Риси, — позвал Фин тихо, мягко, но его тон побуждал ее успокоиться, ее глаза метнулись к нему.