Дасти на мгновение замолчала, затем тихо спросила:

— Как тебе удалось схватить всех троих сразу?

Взгляд Майка вернулся к его женщине.

— Эти дети — придурки, но они не глупы. Я вышел не через главную парадную дверь, а подошел к ним сбоку. Они не ожидали, а даже если бы и ожидали, то не ожидали, что я зайду к ним с тыла. Когда увидели меня, то поняли, что я взбешен. Я направил на них пистолет и велел им не шевелить ни единым гребаным мускулом. Они так и сделали. Затем велел им опуститься на колени. Они опустились. Я обыскал их на предмет оружия, а потом велел им тащить свои задницы в мой дом. Что они и сделали.

Ее взгляд блуждал, и она пробормотала:

— Я бы убежала.

— Если бы ты такое сотворила с моим двором, я бы выстрелил. — Ее глаза встретились с его глазами, и она спросила:

— Ты бы застрелил их?

— Нет, я бы выстрелил в них и напугал их до чертиков. Они могли бы сбежать, но они бы сбежали в обосранных штанах.

Она ухмыльнулась ему, ее рука скользнула вверх, обвившись вокруг его шеи, ее лицо приблизилось, когда она прошептала:

— Мой альфа, горячий парень.

— Не нужно лезть в мой двор.

Ее ухмылка стала шире.

— И в машину моего сына.

Ее ухмылка превратилась в улыбку.

— И к моей дочери.

Ее улыбка погасла, лицо стало нежным, пальцы напряглись на его шее.

Майк поднял руку, обхватил ее за затылок, притягивая к себе и чувствуя, как ее мягкие волосы скользят по его коже. Он коснулся ее губ своими, затем ослабил давление и поймал ее взгляд.

— А теперь заткнись, дорогая. Я вымотался.

— Я тоже, — прошептала она, затем отстранилась, чтобы перекатиться к прикроватной тумбочки.