Майк потянулся к своей, заметив, что Лейла лежала на полу у его кровати. Больше не будучи постельной собакой, теперь она стала сторожевой собакой.

Черт, он любил свою собаку.

Вместо того чтобы потянуться к свету, он наклонился и похлопал ее по заду. Она повернула голову, окинув его оценивающим взглядом, потом отвернулась, не сводя глаз с двери, когда он потянулся к ночнику, погружая комнату в темноту.

Мгновенно Дасти снова прижалась к нему, и Майк просунул руку под нее, обняв ее за талию.

— Надеюсь, что все уляжется до того, как Хантер, Джерра с детьми приедут к нам на весенние каникулы на следующей неделе. Это было бы отстойно, вандалы и кровная месть подростков, разъяренные братья и так далее, когда у нас будут гости, мы должны весело проводить время, — заметила Дасти.

— Понимаю, они разберутся, — ответил он.

— Это правда, — пробормотала она, устраивая голову у него на плече.

— А теперь спи, милая.

— Хорошо.

— Спокойной ночи, Ангел.

— Спокойной ночи, красавчик.

Дасти прижалась ближе, ее рука, обхватившая его живот, на секунду напряглась, а затем отпустила.

Майк уставился в темный потолок, и, когда тело Дасти расслабилось, и она всем весом навалилась на него, когда она заснула в безмолвной темноте, он больше не мог сдерживаться.

Что-то надвигалось, и надвигалось совсем нехорошее. Весь день его внутренности были напряжены. И это дерьмо сегодня было не тем «нехорошим».

И, проработав копом двадцать лет, он научился прислушиваться к своей интуиции.

Тихо, он прошептал: «Дерьмо», в темноту.

Лейла негромко тявкнула в знак согласия.

Верно.

Вот оно что было.

Даже собака чувствовала.