— Что происходит? — Спросил Ноу еще раз.

Я выдержала его обеспокоенный взгляд и прошептала:

— Все потом, милый, мне нужно поговорить с твоей сестрой.

Ноу изучил несколько секунд выражение моего лица, затем кивнул, наклонился, ухватил Лейлу за ошейник.

Я дважды постучала, крикнул:

— Риси, милая, я войду, — а потом вошла.

Она лежала спиной к изголовью, задницей на кровати, сжимая подушка поднятыми коленями, крепко обхватив себя за икры, ее красное мокрое лицо оторвалось от подушки.

— Уходи, Дасти, — тихо произнесла она с запинкой, дрожа всем телом. — Пожалуйста, просто уйди.

Боже, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что у девочки разбито сердца, я поняла это, потому что она была так убита горем, что мое сердце разрывалось при одном взгляде на нее.

— Милая, что случилось?

— У... у... уходи, — прошептала она, отвернув голову, даже не пытаясь смахнуть слезы, текущие по ее лицу.

Я присела на край ее кровати, держась на расстоянии, но все же близко, и мягко подбодрила:

— Милая, поговори со мной. Что случилось?

Она повернула голову ко мне, ее лицо исказилось от боли, она прошипела:

— Это и случилось.

Затем она сделала еще один прерывистый вдох, дважды прерывистый, который прозвучал болезненно.

Я напряглась и прошептала:

— Что это?

— Он сказал, что скоро лето, — выплюнула она. — Сказал, что следующий год выпускной, — снова выплюнула она. — Сказал, что должен будет потом окончательно заняться фермой, поэтому в следующем году у него есть единственный шанс повеселиться от души. В следующем году, по его словам, он будет заботиться о ферме. Итак, у него есть план и чтобы его осуществить, он должен быть свободен, — она наклонилась ко мне всем телом, вжимаясь ногами, закончила, — так он сказал.

О Боже.