― Спасибо за предложение, но я откажусь. ― Он закрыл за собой дверь и пошел следом, опустившись на другую сторону дивана. ― Кроме того, вы с Рэй занимаетесь этим, как кролики. Здесь не осталось места, не помеченного трахом.

― Теперь уже нет.

― Охххх. Хандра, отказ от работы и нежелание отвечать на звонки теперь имеют больше смысла.

Я не потрудился ответить, вместо этого свирепо посмотрел на него, схватил с пола пиво и открыл крышку.

― Ты такой раздражительный, ― пошутил он.

― Если ты и дальше собираешься издеваться надо мной, то убирайся на хрен.

― Не-а, думаю, я останусь.

― Если ты собираешься сказать «я тебе говорил», то убирайся на хрен.

― Да ладно, Остин. Я должен сказать хотя бы один раз, я же говорил.

На этот раз я оскалился, глядя на него. Он поднял руки в знак капитуляции и откинулся на спинку кресла, не подавая вида, что собирается куда-то идти. Я хотел потребовать, чтобы он ушел и позволил мне погрязнуть в страданиях в одиночестве, но я чертовски устал. Все болело, хотя я не делал ничего, только вернулся в свою пустую квартиру и сел на диван.

Я не мог заставить себя вернуться в спальню. Не мог вернуться туда, где все разрушилось. Воспоминание о ее слезах навсегда запечатлелось в моих глазах и преследовало, даже несмотря на то, что я пытался избежать спальни, засыпая на диване. Куда бы я ни пошел, ее сообщение о том, что она уже подала на развод, преследовало меня, словно тень, и я боялся, что никогда от этого не избавлюсь.

Каждый стук в дверь, каждый писк входящего электронного письма приводил меня в состояние нервозности, и каждый раз я задавался вопросом, ― это доставили документы на развод... предположение, лишавшее меня жизненных сил. Часть меня хотела покончить с этим, избавить себя от страданий, покончить со сложившейся ситуацией. Возможно, быстрый разрыв позволит мне исцелиться.

Я сомневался в этом, но это была единственная надежда, которая у меня была.

― Ладно, брат. Поговори со мной.

― Не о чем говорить, ― ответил я, опрокинув в себя половину напитка.

― Сказал человек, сжимающий пиво так, будто оно последнее в его жизни, несмотря на то, что рядом с ним стоит ящик, и он пялится на пустой экран телевизора.

Его представление, подчеркивающее мое одиночество, было подобно гвоздю на меловой доске, заставляя меня признаться самому себе ― признать все, но единственное, чего я хотел в данный момент, это спрятаться.

― Какого хрена, Кинг? ― огрызнулся я, грохнув бутылкой по журнальному столику, таким образом выплескивая весь поток эмоций на единственную доступную цель. ― Что ты хочешь от меня услышать? Что я облажался? Что ты был прав? Что Рэй не хотела выходить замуж, и теперь я, черт побери, остался у разбитого корыта? А? Хочешь услышать, что ты был прав, когда сказал, что она меня уничтожит? Потому что так и есть. Я, бл*дь, уничтожен.