― Послушай, Рэй, если ты хочешь, чтобы я остался, пока ты не заснешь, нет проблем. Дай знать, когда захочешь, чтобы я у...

― Нет.

Она потянулась к краю кровати к моей руке.

Я уставился вниз на побелевшие от сильной хватки костяшки, а затем поднял взгляд и увидел широкие глаза, в которых плескалась целая буря эмоций. Гораздо больше, чем простые улыбки, которые были у нее, когда она только проснулась.

― Пожалуйста, не оставляй меня.

И снова эти слова прозвучали так просто, особенно после пережитой за день травмы, которая, не сомневаюсь, еще какое-то время будет мучить ее. Но страх из-за того, что на нее напали, был чем-то таким, с чем Рэй справится с высоко поднятой головой, отрицая любой страх, чувствовала она его или нет.

Но сейчас дело было не в этом. Это не имело никакого отношения к Боди. Оставался только я... мы.

Чувство вины снова и снова обрушивалось на меня, скручивая желудок в узлы. Я был так полон решимости спастись от повторяющихся ударов боли, что не заметил, как вонзил в собственную спину нож. И этот нож закручивался каждый раз, когда я видел ту же боль, отраженную в ее взгляде.

Я положил наши руки на кровать между нами и уселся, давая ей понять, что никуда не собираюсь уходить. Посмотрев вниз, где она прижималась ко мне, сделал глубокий вдох, пытаясь чуть-чуть облегчить боль в своей груди.

― Прости, что меня не было рядом сегодня вечером, ― пробормотал я так тихо, что не был уверен, слышит ли она меня. Но потом ее рука сжалась мою, и я понял, что Рэй услышала. ― Я должен был быть рядом с тобой.

Она не произнесла ни слова, сдвинулась с места, оставаясь молчаливой, пока я не встретился взглядом с ее темными глазами.

― В этом нет твоей вины, Остин.

Я поморщился от того, с какой легкостью она отмахнулась от моей роли в этом.

― Сегодня вечер «Холостяка». Я должен был быть у тебя.

― А я не должна была впускать Боди в свою жизнь, ― возразила она.

― Это не твоя вина, ― огрызнулся я, готовый к спору с ней, если она посмеет взять на себя вину за действия Боди. ― Ты понятия не имела, каким человеком он был, и ты никогда бы не впустила его, если бы знала. Ты слишком сильная.

― Точно. ― Одним словом она сбила меня с толку. ― Это не моя вина, и не твоя. Во всем виноват Боди.

Я встретил ее взгляд, усталый, но наполненный такой силы. Каждый день она поражала меня все новыми и новыми гранями своей личности. Даже сейчас, когда медленно моргала, по ее лицу пробегала новая эмоция, притягивая меня к себе.

― Мне было так стыдно, Остин, ― прошептала она.

Ее признание пронзило мое сердце, и мне стало больно за нее. Я ненавидел то, как она отводила взгляд. Прежде чем я успел поправить ее, она подняла руку и продолжила: