Горло саднит, потому что он не жалел, и брал меня глубоко. Я задыхалась, а он всё вдалбливался и вдалбливался. Больно стягивая волосы и не давая ни секунды расслабления.
Несмотря на все сказанные им слова, использовал меня точно шлюху и не отпускал, пока я не проглотила всё до последней капли. Но и после этого он не успокоился.
Заставил стянуть джинсы, повернуться к нему задом и лечь на столешницу. Долго трогал меня рукой, раскрывая и бесцеремонно проникая пальцами, при этом не давая кончить, а только дразня.
Говорил разные пошлости, а потом приставил член, вошел и начал двигаться во мне. Вдалбливался со словами, что я самая охуенная из шлюх и то и дело шлепал меня по ягодицам.
Потом он кончил прямо в меня, и моя ненависть к нему достигла окончательного предела.
Я ненавидела его всю дорогу. В том числе, когда он повёл меня в душ, где лично мыл, снова всю обтрогав.
Ненавижу его сейчас, когда предлагает выпить, чтобы мне не было слишком тяжело.
- Думаю, мы завершим не на такой уж неприятной ноте, - говорит Демьян и снова ведёт меня к столу.
Снизу раздаётся плач и я, совсем забыв, что обернута лишь в полотенце, кидаюсь вон из кабинета. Но уже в следующий момент плач прекращается, и я слышу умиротворяющий и очень по-домашнему приятный голос Валентины Сергеевны.
Она нежно воркует с Игорьком, и он на удивление быстро успокаивается.
- Ну вот, несколько минут у нас ещё есть, - говорит Демьян, уже стоящий рядом, и снова уводит меня в кабинет.
- Демьян, хватит уже унижений, прошу, - умоляю я.
Но он не слушает. Подсаживает и хватается за края полотенца.
В отчаянии я тянусь к ранее предложенному им бокалу и делаю большой глоток, чтобы немного приглушить неприятие.
- Что это? - в удивлении восклицаю я, потому что на вкус это совершенно не алкоголь, а...
- Чай с молоком? Серьезно?
- Ммм, ты ведь, кажется, только это теперь пьешь...
- Но...
Пока я перевариваю эту информацию, он укладывает, раскрывая полотенце и раздвигает мои колени.
- Шикарный вид, как я и хотел, - говорит он, а потом склоняется над моими бедрами.