Покрывает поцелуями сначала одно колено, сильно покрасневшее исключительно из-за него, потом другое. Затем склоняется нам моей промежностью, блокируя все попытки свести ноги вместе.

Я кончаю, едва его язык проходится по моему клитору. Так быстро, почти мгновенно, несмотря на то, что дала себе слово не расслабляться и не поддаваться. И это новая, отдельная степень унижения для меня.

Все время, пока моё тело сотрясают волны удовольствия, он держит мои бедра, не отпуская, а затем слегка подвигает к себе и снова скользит в меня членом.

Я ахаю, и в этот момент ему кто-то настойчиво звонит.

Не прерывая процесса он принимает вызов и начинает разговаривать о... своих делах. О делах, черт бы его побрал!

Вдалбливается и как ни в чем не бывало треплется о своем. Мнёт мою грудь, а сам смеётся над какими-то словами собеседника и даже толком на меня не смотрит.

Хорошо, что я недавно кормила и молока пока что набралось не сильно много.

И всё равно я ударяю его по руке. Оставляет в покое грудь, переключается на моё горло. Чуть сжимает и вбивается так несколько раз.

После этого его ладонь скользит к клитору и пальцы начинают умело его растирать.

С его губ срывается стон, а на вопрос собеседника, о содержании которого несложно догадаться, сообщает, что да, проводит время со шлюхой.

- Да, офигенная. Горячая и послушная.

Вот же дьявол.

Отключается и наклоняется губами к моему уху.

- Не просто горячая. Готовая для меня на всё и кончающая, стоит лишь к ней прикоснуться.

...

Когда я кончаю, зажмурив глаза и полностью отвернувшись от него, я обещаю себе, что сбегу. Сбегу, чего бы мне это ни стоило.

Подкуплю охрану, перелезу через забор. Я не знаю. Только... Он не прикоснется больше ко мне, а сегодня на ночь... Забаррикадируюсь в спальне, если надо. Он не станет выбивать дверь при посторонних.

...

Но едва я собираюсь, предпринять хоть что-то, как навороченный айфон Демьяна снова оживает и лишь только он берёт трубку, как резко меняется в лице.

- Что? - только и произносит он.