- Эээ, - бормочет женщина невразумительно, и я, довольный произведенным эффектом, убираю коробочку обратно.

- У нас это, крыша прохудилась. Заделали немного, но, - говорит вдруг она, и стреляет в меня глазами.

Я понимаю, что мое спокойное пребывание здесь вполне решается привычным мне способом.

Отлично.

Киваю, предлагая матери Ви не ходить вокруг да около, а сразу озвучить весь список, что нужно сделать, чтобы она до меня не доебывалась.

…

Согнувшись, потому что дверной проем слишком низкий, я прохожу мимо опустевшей коляски в предбанник, дальше пробираюсь по тесному коридору, мимо небольшого, старого холодильника, и попадаю в довольно светлую комнату с кружевными занавесками на окнах.

Ви склонилась над столом, стоящим в углу, застеленным пеленкой в горошек, и стягивает одежки с сына. Тот проснулся, и уже вовсю гулит.

Я быстро осматриваюсь.

Метрах в двух от пеленального столика, у окна, стоит кровать, рядом простенькая детская кроватка, явно, что не новая.

На стенах дурацкие обои в полоску, что, в принципе сочетается с занавесками.

Старое продавленное кресло. На небольшом столике ноутбук.

Это, наверное, единственное, не считая пачки памперсов, что отличает комнату от той, в которой я ночевал, когда приезжал сюда в прошлый раз, и хоть как-то напоминает о том, в каком веке мы живем.

Делаю шаг к малышу, но Ви меня останавливает.

- Если хочешь дотронуться, вымой, пожалуйста, руки, - просит она, не оборачиваясь. – Умывальник при входе.

- Ладно.

Возвращаюсь обратно на улицу, мою руки, и снова вхожу в дом.

Стараясь абстрагироваться от обстановки, прохожу, и, наконец, оказываюсь рядом с сыном.

Смотрю на него, и дух захватывает от впечатлений. Теперь ведь точно мой, абсолютно точно, и как же мне от этого кайфово на душе.

Мы встречаемся взглядами, карапуз взвизгивает, и широко мне улыбается. Я улыбаюсь в ответ, просто не могу не улыбнуться. А еще тяну к нему руку, и тот сейчас же ухватывает цепкими ручонками за палец.