И — капитуляция.

— Если бы я был оружием, то каким?

— Ты… японский меч. Черный, с синеватым отливом. Очень древний, опасный и острый.

— А ты знаешь, что старинные японские мечи были очень хрупкими и в бою часто ломались? Слуги носили несколько запасных, чтобы подавать хозяину. А когда те кончались, он доставал второй запасной меч, более короткий.

— Ты знаешь, что ты зануда?

— Нет, нисколько. Я просто расширяю твою метафору, любовь моя.

— То есть, ты хрупкий, негодный и легко заменимый?

— Ты сама выбрала такую ассоциацию.

— Не буду больше с тобой в это играть, ты все переворачиваешь с ног на голову.

Горячее дыхание на моей коже. Близость черных глаз — распахивающийся навстречу безбрежный космос в них. Абсолютная темнота.

В ней — голос. Низкий и глубокий.

Нежный до головокружения.

Он в игре.

— Ты похожа на разноцветные прозрачные карамельки.

— Легкомысленная пустышка?

— Красивая, яркая, кисло-сладкая и тебя можно очень-очень долго облизывать.

— Ты не любишь карамельки, ты любишь свою противную соленую лакрицу.