Спустя несколько часов далеко-далеко от города мы выходим из машины, покупаем шаурму и молча жадно едим, уляпываясь соусом. Проголодались так, словно вагоны разгружали. Я-то понятно, это я гоняла, а он чего так нервничает? Или когда не ты водитель и все контролируешь — хуже?

— Знаешь, о чем я сегодня думала, когда с Полиной разговаривала? — с набитым ртом спрашиваю я.

— Ммммм? — интересуется Герман.

— Если бы я не была замужем, а ты не был женат, у нас бы ничего не вышло. Одиночки, когда встречаются, сразу оценивают друг друга как потенциальных партнеров. А какие мы с тобой партнеры?

— В смысле? — Герман выбрасывает остатки шаурмы в мусорный бак, проделывает то же самое с моей и лезет в бардачок за салфетками.

— Ну. Ты любишь лакрицу… то есть, уравновешенных женщин. Разбирающихся в культуре и искусстве, стильных и сложных.

— Ну… — он вытирает сначала свои руки, потом мои и хмурится, пытаясь уловить мою мысль.

— Я, будь тогда не замужем, даже не подумала бы сесть к тебе в машину, чтобы, не дай бог, никто ничего лишнего не подумал. Одного женатого любовника мне в жизни хватило! Все сложилось только потому, что…

— …мы считали, что в безопасности рядом друг с другом, — заканчивает Герман мою мысль. — Ты права.

— Значит, у нас не было других вариантов. Либо не сойтись вообще, либо сойтись несвободными, — развожу я руками.

— Садись в машину, — говорит Герман и первым ныряет за руль. — Что ж, это значит, что безопаснее не жениться. Мало ли что!

— Интересный вывод! — я хлюпаю носом.

Ноябрьский ветер не прощает даже быстрых перекусов на улице. Прячусь в машину, где уютно и знакомо пахнет розмарином.

Вожусь с дверцей, потом пристегиваюсь и только когда поднимаю наконец глаза — вижу длинные пальцы Германа, в которых зажата черная коробочка.

— Это то, что я думаю? — осторожно спрашиваю я.

— Это обязательство оплатить твои сегодняшние штрафы. Ты ведь об этом думала? — усмехается он.