Я отворачиваюсь и снова отстегиваю ремень — потому что мне надо срочно перебраться ему на колени, чтобы как следует поцеловать.

Прижаться изо всех сил, пряча выступившие слезы, потереться о чуть шершавую щеку, снова найти прохладные губы и заодно слегка придушить в объятиях.

— Я тебя люблю, — говорю я. — Ужасно люблю. Ты ведь веришь?

Герман смотрит на меня, и в черноте его глаз — весь мир.

Наши будущие дни и ночи, ссоры и любовь, вечера вместе и утра порознь, молчание и поцелуи, рутина и праздники, будни и пронзительные моменты, запоминающиеся на всю жизнь. А когда он открывает коробочку — блеск бриллиантов в кольце добавляет искр в этот мир.

— Зависит от того, как именно ты будешь доказывать мне свою любовь, — говорит он, надевая кольцо мне на палец. — Возможно, выгоднее некоторое время притворяться недоверчивым.

————

Это - предпоследняя глава.

Будет и последняя.

Но я хочу попросить тех, кто читает романы, чтобы сбежать в сказку от неприглядной реальности, тех, кто не любит плакать над книгами, тех, кто хочет сладкого сиропа - дальше не читать.

Самым сложным в моих «сложных» романах были финалы. Открытые, проективные, когда каждый видел в них свое и только самые близкие мне по духу люди - то, что я закладывала. И не всегда были этому рады.