Без лишних слов мы садимся в машину, Воронцов заводит мотор и выезжает с парковки.

– У тебя сигареты есть?

– В бардачке.

Достаю из бардачка помятую пачку с лежащей внутри зажигалкой, подкуриваю и открываю боковое окно. Делаю три подряд затяжки, впускаю в лёгкие никотин и медленно выталкиваю его из себя. Пытаюсь успокоиться. Пытаюсь не думать ни о чём плохом, но, сука, это просто невозможно.

Я виноват. Я, сука, виноват во всём. Надо было остановить её ещё вчера, когда она уходила. Я же видел прекрасно в каком она была состоянии. Я же сразу заметил, что с ней что-то не так. Ещё до новости о проекте этом сраном, я сразу видел, что с ней что-то не так. Она была дёрганная, она нервничала, она вела себя странно. Она мне о беременности своей собиралась рассказать. А я мало того, что заподозрил её в должностном преступлении, так ещё и не остановил, когда она ушла. Так что всё это дерьмо, эта авария – это целиком и полностью моя вина.

К тому моменту, когда мы доезжаем до больницы, я уже успеваю выкурить половину пачки.

– Спасибо, Глеб. Дальше я один, – выхожу из машины и, хлопнув дверью, несусь в сторону приёмного отделения.

Игнорируя лифт, возле которого столпилось куча народу, по пожарной лестнице залетаю на третий этаж и упираюсь ладонями в стойку дежурной медсестры.

– Морозовы… Снежана Денисовна и Ассоль, – выпаливаю. – Мне сказали, что они у вас на отделении.

– Добрый день. Да, они поступили час назад.

– Что с ними? В каком состоянии? – оборачиваюсь по сторонам, как будто могу встретить их в коридоре.

– Подождите, пожалуйста, сейчас я позову врача, он вам всё объяснит, – медсестра берёт в руку стационарный телефон и что-то коротко произносит в трубку. – Врач сейчас подойдёт. Присядьте пока.

Отлипнув от стойки, хватаюсь за голову и как ненормальный начинаю расхаживать взад-вперёд по коридору. Чёртово ожидание убивает последние крохи оставшихся нервных клеток.

– Добрый день, – резко разворачиваюсь, услышав шаги за своей спиной и впиваюсь взглядом в лицо мужчины в белом халате.

– Что с моей женой и детьми? – выпаливаю, игнорируя правила приличия.

– Ваша жена и ребёнок попали в аварию. Светофор на перекрёстке, который они проезжали, был не исправен. У них была главная дорога, поэтому таксист поехал прямо, рассчитывая, что водитель с второстепенной обязан их пропустить. Но в итоге вторая машина не успела затормозить. Удар пришёлся в задний бок такси. Скажите, пожалуйста, кем вы приходитесь Морозовой Ассоль?

Сердце как кувалда влетает в рёбра при упоминании имени дочери.

– Я её папа, – тяжело сглатываю, крепче стискивая пальцами края стойки. – Что с ней?