Наклоняюсь над ее конторкой, проникновенно заглядываю в глаза женщине и улыбаюсь максимально приторно. Так, чтобы ее точно проняло.

- За Княжину, – киваю, а потом кладу незаметно под журнал посещений красную банкноту, а за ней еще одну и еще, добавляя, – ну и вас с Новым годом поздравить хотелось бы, конечно, Пелагея Ильинична. От всего сердца желаю вам счастья, здоровья и материального благополучия.

И показательно постучал пальцем в том месте, где положил для неё скромный праздничный подарок.

- И тебе не хворать, – кивнула женщина, – ну, Дед Мороз, говори, чего тебе надобно?

Улыбка Джокера появилась на моих губах, а потом слова просьбы легко и непринужденно полились из меня. Вижу цель – не вижу препятствий.

- И всего-то? – прищурилась коменда, когда я закончил вещать.

- Видите, я парень не наглый, – поиграл бровями и подмигнул женщине.

- Камеры же, Соболевский! Ты чего сдурел совсем? – рявкнула неожиданно Пелагея Ильинична и потрясла недовольно кулаками в воздухе.

- Проблем не будет. Обещаю! – и снова потянулся к карману за деньгами.

- Да перестань ты тут сорить своими бумажками! – шикнула на меня коменда и покачала головой.

- Помогите, – стер улыбку с лица и серьезно посмотрел в ее глаза, – пожалуйста.

Битва взглядов, а потом Пелагея Ильинична все-таки согласно кивнула и ловким движением руки прибрала свой новогодний подарок в, видавшую лучшие дни, дерматиновую сумочку.

- Иди уже, Казанова, – кивнула она мне на дверь.

- Спасибо! – послал я ей воздушный поцелуй.

- Пока не за что, – пробурчала женщина и вновь углубилась в разгадывание сканвордов.

А я вышел на крыльцо, вдохнул полной грудью морозный воздух и сглотнул вязкое напряжение, что медленно, но неотвратимо покидало мое, все еще дрожащее, тело.

Я смог. Теперь бы только до завтра дожить.

Но было еще одно дело, которое не требовало отлагательств. И я сразу же, как только сел в тачку, набрал номер друга:

- О, Соболь! Ну, что ты решил?

- Еще раз привет, Димас. Я буду, – завел двигатель и плавно вырулил в сторону дома.