- Ништяк! – проорал в трубку парень, а потом крикнул остальным участникам вечеринки, что, очевидно, были рядом с ним, – Никитос в кадке!

И я тут же убрал телефон от уха, потому что послышался дикий ор десятка парней, невероятно довольных тому, что я сказал своё «да».

- Придурки! – рассмеялся я.

- Уже порадоваться хорошей новости нельзя, – пробухтел Димка, но тут же и сам заржал.

- Слушай, – потянул я, – я буду не один.

- Так, так…

- С Алёной, – выдал я и тут же услышал удивленный свист.

- Погоди, с той самой Алёной?

- С той самой, – вздохнул я и стиснул оплетку руля.

- Парни на нее прошлый раз в «Елях» облизывались страшно. Каюсь – я тоже. Но Решето приказал «сидеть». У тебя там уши не горели?

- Отвалились, – хмыкнул я, – но я что хотел. Димас, первого меня поздравлять нельзя.

- Вообще? – ошарашенно выдохнул друг.

- Вообще, – припечатал я.

- Ты охренел, Соболь? Тебе двацуля исполняется! Как так не поздравлять? Ты ошалел? – бушевал приятель и парни на заднем плане тоже недовольно загудели.

- Нельзя, я сказал, – жестко и безапелляционно повторил еще раз, чтобы уж точно дошло.

А то запорят мне всю малину.

- Ладно, – обиженно заключил Димка.

- Только не подведите, пацаны.

- Не волнуйся, все будет нормально. Ты хоть с ночевой останешься?

- Нет, мы уедем.