Влажно. Горячо. Глубоко. Совершенно бесстыдно.

Замычала, попыталась вывернуться, но ладони Никиты по обе стороны зафиксировали мое лицо, а дальше одним умелым движением языка выбили из меня стон. А затем и еще один.

Громко!

И он как ураган, как шторм налетел на меня, заставляя меня петь, превращая в мягкий пластилин в его руках. И вот уже я не пытаюсь больше его оттолкнуть, а, наоборот, притягиваю еще ближе. И ладони обжигает его горячая, идеально гладкая кожа.

Отвечаю на поцелуй, ловя удары молнии по позвоночнику. Выгибаюсь от непонятного томления. И позволяю ему все.

- Можно? – шепчет он тихо, покусывая мои губы, когда его рука проводит огненную линию от пупка и до самой груди.

- Да, – натягиваюсь как тетива, но все-таки выстреливаю, когда его ловкие пальцы расстегивают замок на моем лифе.

Всего пара секунд, и я остаюсь перед ним без футболки и белья. Пытаюсь инстинктивно прикрыться, но Никита отводит мои руки и довольно урчит. И я сдаюсь, улетая в астрал, когда его рот начинает целовать меня и там. Так нежно, а потом так остро. Укус – и я тихо вскрикиваю, судорожно сжимая бедра.

- Я так об этом мечтал. Ты такая красивая, Алёна. Вся! – слышу я его тихий, горячечный шепот и раскаляюсь почти до предела – еще немного и полыхнет.

Я чувствую, как меня безумно ведет. Я вся плыву в его запахе и вкусе. И мне кажется, что от этой близости я словно себе не принадлежу. Меня накрыло с головой. Дышу рвано, в ушах пульсирует и шумит. А в низ живота все продолжают с немыслимой силой бомбить молнии.

Удар! Удар! Удар! А говорят, что молния не бьет в одно место дважды. Брехня! С Никитой она лупит туда постоянно!

Облизываю пересохшие губы. Изо рта вырывается уже не стон, а жалобный скулеж, пока его ладони трогают меня, сжимают, тянут, пощипывают. А вслед за ними приходят губы, повторяя все эти бесстыдства по новой. А потом еще раз и еще, пока я не закатываю блаженно глаза.

Меня мелко потряхивает, в груди так тарахтит, что кажется все – еще чуть-чуть и сердце не выдержит таких нагрузок. Но оно еще не знает, что ему придется вытерпеть кое-что более экстремальное.

Именно тогда, когда я чувствую пальцы Никиты на резинке своих штанов. А затем и слышу его отчаянный шепот:

- Я хочу целовать тебя и там, Алёна. Но ты останови меня, пожалуйста! Я сам уже не смогу.

Но я лишь пристально смотрю в его черные глаза, а потом откидываю голову и закрываю глаза. Я желаю знать, что ждет меня в конце этого пути. И останавливаться тоже не собираюсь, потому что мне сейчас хоть и ноюще больно, но и томительно сладко от того, что он может со мной сделать и куда меня привести.